Девушка без прошлого. История украденного детства - Шерил Даймонд

волна унижения. Все это время они надо мной издевались, делали вид, что говорят, не издавая ни звука, заставляли чувствовать, что я схожу с ума. Я инстинктивно ищу поддержки у трибун. Семья заметила, что что-то не так. Папа строго смотрит на меня и указывает на глаза. В словаре сигналов, известных всем спортсменам, это означает «сосредоточься».

Разминая ноги, я пытаюсь спрятать боль. Может быть, улыбаться им в лицо было не самой лучшей идеей. Но я зашла слишком далеко, чтобы разворачиваться или менять курс. Что еще можно сделать в такой ситуации? Показать, что ты несчастна, и рассчитывать на чужое снисхождение?

Судьи поднимают красный флажок. Мой выход. Я сглатываю, вскидываю руки, приветствуя их, и улыбаюсь.

В жизни именно так и бывает? Ты не знаешь, сработает ли что-то, но идея кажется тебе неплохой, и ты идешь вперед, улыбаясь вопреки всему.

Безрассудный мамин оптимизм приводит к тому, что она не бросает попытки меня социализировать. Лично мне и без сверстников нормально, но мама успела основать в Ванкувере клуб математического счета, детский кукольный театр и художественную мастерскую, в которой огромная женщина в разноцветном балахоне говорит мне, что я трачу слишком много краски. Кажется, еще я трачу слишком много клея, глины, бумаги, блесток и ее терпения.

Остальные дети — хорошо воспитанные уроженцы Британской Колумбии, найденные мамой в магазине здоровой еды «Уайл Оутс» или в плавательном клубе. Они понимают концепцию умеренности, а я считаю, что бывает только «да» или «нет». Либо мне что-то запрещено, например сахар или негативное отношение к жизни, либо я лечу вперед на всех парах. Короче говоря, я — кошмар любого школьного учителя и мечта любого спортивного тренера.

Сегодня мне велено надеть красивое розовое платье и спуститься вниз в безбожные семь тридцать утра. Все собрались, чтобы отвезти меня в новое место под названием «воскресная школа». Меня смущает этот западный ритуал, и я несколько раз спрашиваю, почему именно сегодня, ведь мы могли бы поспать вместо этого. В смысле, почему бы не перенести все на вторник?

— Христиане ходят в церковь по воскресеньям. — Папа сворачивает на незнакомую улицу, обсаженную деревьями.

— Мы идем в церковь? — Я выпрямляюсь.

Раньше мне приходилось бывать только в храмах и ашрамах. Церковь, какая экзотика!

Я расправляю подол платья, мы заезжаем на парковку большого здания с заостренной крышей. Оттуда уже выезжает целая вереница минивэнов. Фрэнк ухмыляется, Кьяра слишком сочувственно гладит меня по плечу, и я оказываюсь в распоряжении мисс Лауры, очень жизнерадостной на вид женщины, которая пугающе веселым голосом спрашивает, как у меня дела. Как будто я слабоумная.

Мы, по обыкновению, опоздали. Группа из двенадцати детей уже сидит на полу, все очень аккуратные и милые. Впрочем, они кажутся вполне дружелюбными и охотно двигаются, давая мне место в круге. Отлично.

— Добро пожаловать в воскресную школу! — Учительница закладывает за ухо прядь блестящих темных волос и радостно улыбается нам. — Сегодня у нас появилась новая подруга, ее зовут Бууу-хан. Давайте с ней поздороваемся.

— Привет, Бууу-хан, — послушно повторяет круг.

— Привет. — Я поднимаю руку.

Кто-то машет мне в ответ, но потом мы понимаем, что это выглядит странно, и поворачиваемся к учительнице, ожидая дальнейших указаний.

— Сегодня мы поговорим об Иисусе и о том, что Он для нас значит.

Ну ладно, что-то, наверное, значит. Я жду, что она расскажет еще.

— Как Иисус влияет на вашу жизнь? Вы близки к Нему?

Мне становится неуютно. Но все вроде ее слушают.

— Мы знаем, что Он наблюдает за нами и видит все, что мы делаем. Поэтому важно быть хорошими. Но что вы сами думаете об Иисусе?

Кажется, сейчас придется говорить. Что это за Иисус вообще? Почему мы должны о нем знать? Они проходили это на прошлой неделе?

— Меган? — Учительница указывает на хорошенькую девочку рядом со мной.

Косичка у нее завязана изумрудной ленточкой. Почему у нас никогда нет времени, чтобы украсить меня?

— Он смотрит за нами, — говорит Меган с такой убежденностью, что ей сложно не поверить. — И следит, чтобы люди поступали правильно.

Я впитываю все это, но пока не понимаю, что сижу рядом с Меган и что с вероятностью пятьдесят процентов следующей спросят меня.

— Бууу-хан?

Нет!

— Да! — твердо говорю я. Я не могу предать семью и поэтому ищу подходящий ответ. — Думаю, что я… похожа на него.

Я замолкаю и жду реакции. На верном ли я пути? Кажется, никто не возмущен, поэтому я уже увереннее продолжаю:

— Да. Я как он. Он довольно милый…

Мисс Лаура хмурится.

— Я не уверена… — жалобно заключаю я, оставляя вопрос открытым.

— Хм… — Она впивается в меня взглядом: — Но что Иисус значит для тебя? Что Он символизирует?

Все на меня смотрят, и я отчаянно перебираю полученную мной информацию. Мужчина. Следит за вами. Проверяет, как вы себя ведете…

— Интерпол! — триумфально объявляю я. В то же мгновение я понимаю, что не права. Я спешу объяснить: — Ну, знаете, как копы, которые за вами следят.

Когда это наконец заканчивается, папа ведет меня к машине. В ужасе оттого, что раскрыла семью, я сажусь между Фрэнком и Кьярой.

— Как все прошло? — с надеждой спрашивает мама.

— Ее выгнали из воскресной школы, — отвечает папа, заводит двигатель и начинает хохотать.

Плечи мамы трясутся, она прижимается лбом к приборной панели и тоже смеется. Мне становится так легко, что я даже забываю, что надо расстраиваться. Я ведь вообще не знала, как себя вести.

— Браво, Бхаджан! — Папа поворачивается ко мне и улыбается. Он гордится моим изгнанием из церкви. — Интерпол! Вот это и есть независимое мышление!

— Вообще надо было дать мне инструкции! — Мое облегчение переходит в негодование. — Там так говорили об этом Иисусе, как будто он Бог!

Глава 6

Ванкувер, 7 лет

Поле покрыто разноцветными шатрами, повсюду мерцают огоньки портативных грилей. Аромат хотдогов и острой горчицы смешивается с запахом свежескошенной травы. Начались летние соревнования по плаванию — и гонка за право участвовать в национальных. Я по-прежнему посвящаю себя двум видам спорта, потому что должна быть лучше всех. Конечно, хрящи в запястьях сильно пострадали от гимнастики, а плечи постоянно болят от плавания, но после двух лет в команде Фрэнка я наконец-то готова попробовать пробиться на национальные соревнования.

Сегодня устраивают квалификационные заплывы. Единственный, в котором я участвую, на пятьдесят метров вольным стилем, начнется только через три часа. Поэтому я тихо иду по лесу и прячусь за гигантским деревом, а остальные члены команды — не крутые