Столетовы. Часть 1. Верьте в любовь, девчонки! - Лена Гурова

поднесла к лицу Сергея. Мальчик звонко его чмокнул. – А теперь мамочка, – и она впилась в серёжкины губы, как вампирша.

Лена подскочила как ошпаренная.

– Сергей Андреевич, давайте перенесём… – она не могла подобрать слов.

– О, Леночка! – как будто только увидела её. – А что вы тут? А, помогаете нам обустроиться? Да, пора бы уже, а то затянулся наш заезд что-то. Ну уж сегодня мы с Эдиком никуда не поедем, хватит…– она не договорила.

Чашки полетели в стену, мальчик заплакал.

– Ты что здесь устраиваешь, показательные выступления? Ты как адрес мой узнала? Что ты припёрлась, мы же обо всём договорились. – орал Сергей.

Мальчик плакал, Светка верещала: " Напугал. Обалдел? С любовницами шашни водишь при живой жене, да еще и в семейном гнёздышке!?" и т.д. и т.п.

У Елены от этого фарса поплыли круги перед глазами. Её качнуло, Сергей подскочил.

– Пойдём отсюда, прошу тебя. – Сергей сгрёб её, словно ограждая от всего этого.

– Папа, папа – орал ребёнок .

– Да, Эдик, вот такой он, твой папочка. Ты ему не нужен. – Светка несла околесицу, ребёнок продолжал орать.

А Елена умирала. Всё опять, всё заново.

Сергей тащил её к лифту. Она вырвалась и понеслась по лестнице. Наверное, сам бес помогал ей в эту минуту. У подъезда стояло такси, Лена заскочила в него, скомандовала: "Вперёд" , и таксист, с перепугу, рванул с места в карьер.

Всё сложилось. И даже нога вовремя заморозилась. Правда, в квартире осталась сумка и папка Костика. Хорошо, хоть деньги в кармане. Она решила ехать на дачу. Но водитель как-то заёрзал и остановился.

– Вы меня извините, я с перепугу не сообразил сразу. Я ждал деньги за предыдущую поездку под вашим подъездом. Женщина с ребёнком была. А до дач далеко, я не успею вернуться.

– Я заплачу.

Так вот кому она обязана транспортом , мадам Светлане. Интересно, а фамилия у неё Столетова? Или неинтересно…

Около дачи стояла машина Сергея. " Ну что же, надо пройти этот путь до конца". Елена выползла из такси, прошла два шага, в ноге что-то хрустнуло. Она обперлась на его машину, та заорала, как бешеная, и засверкала.

– Господи, когда кончится этот дурдом – теперь уже орала Лена.

Серёжа подскочил, что-то там щелкнул. Машина заткнулась.

– Помоги мне дойти до дома. И ничего не говори – слова, как вкалачиваемые гвозди.

Сергей подхватил её на руки и донёс до веранды. Опустил на летний деревянный диванчик.

– Господи, ключи в сумке, а сумка…

– Она у меня, сейчас принесу.

– И папку.

Он открыл дверь, перенёс Лену на диван. В помещении было довольно холодно.

– Нужно включить отопление. Ты умеешь?

Сергей кивнул и спустился в подвал . А у Лены в голове стучало: " Чтобы такое заставить его ещё сделать, чтобы он надорвался уже и сдох?" Злоба внутри нарастала.

– Я всё сделал. Что ещё, госпожа. Камин?

– Да, пожалуйста, если вам не трудно, – слова-ледышки, каждое отдельно. – Дрова здесь, на улицу ходить не надо. И ещё чай и аптечку. Там, на кухне.

Он всё сделал. Молча. Сел напротив неё, притянул ногу, все обработал, забинтовал. Поправил подушки, принёс плед, потом чай.

– Я никуда не уйду. Даже, если ты меня пристрелишь. Завтра мы с Виктором уезжаем в довольно длительную командировку. Контракт был заключён давно, как водится. Я очень надеялся, что ты поймёшь меня и будешь ждать в моей, нашей квартире. Бумаги на развод готовы давно. Но туда, куда я еду, неженатых не берут. Я отнёсся к этому формально, развод отложился. И я забыл об этом. К сожалению, у меня было мало времени. Я не случайно оказался в том ресторане, уж, прости. Судьба дала мне всего два дня, чтобы вернуть тебя в мою жизнь. Потому что я люблю тебя. И ты это знаешь. И потом, я не обманывал тебя. Я просто не сказал. Брак был фиктивным, мы никогда не жили вместе. Когда-то по пьяне вроде что-то было. Я не помню. Мне об этом сказала она. Ну было и было. И я забыл обо всём, потому что в мою жизнь вошла ты. И любовь. Ни о чем другом я и не думал. Только о тебе.

Сергей немного помолчал.

– И прости меня за эту ужасную сцену. Обычно я на женщин не кричу.

– Ну вот что, Сергей. Слава богу, мне уже не 17 лет. И я не окочурюсь, не надейся. Твоей любовницей я не буду никогда, слышишь? А тем более делить тебя с кем-то. Ни-ког-да! И потом, чем виноват твой ребёнок? Ему наши разборки не нужны.

Она пыталась утихомирить своё сердце.

– В моей жизни нет места для тебя. Я не верю ни одному твоему слову. Как-то всё это грязно, не по-человечески.

– Какая же ты ещё юная, сосем девочка. Я это не учёл. Слишком много взвалил на твои плечи. Какое уж тут понимание.

– Уйди, Сергей. Уйди. А то эта девочка точно тебя пристрелит.

– Я не уйду до утра. Отопление может отключиться, да тот же камин. Маме нужно позвонить, – и принёс телефон.

Елена кое-как объяснила ей, что на даче.

– Если ты с Сергеем, то я спокойна, – удивила её очередной раз мама.

Пришлось звать его. Он подтвердил, что всё хорошо. И ушёл на улицу. Загнал машину во двор. Принёс какие-то продукты. Сделал бутерброды, чай с лимоном. Принёс всё это ей под нос. Сам устроился на другом диване. Стало заметно теплеть, камин горел, глаза закрывались. Несколько раз он её будил. Лена стонала во сне. Обрабатывал ногу, и она опять засыпала под огонь камина. Видимо, Сергей топил его всю ночь .

Утром уже ничего не болело. Машины не было, огонь потух. Финита-ля-комедия…

Лена встала, кое-как умылась ледяной водой. На зеркале надпись: "Отопление отключил, камин сама потушишь". Она стерла, спустилась в подвал. Всё в порядке. Камин залила водой. Вызвала такси, уехала в город.

К своему большому удивлению, Елена чётко провела черту между прошлым и будущим. Видимо, "от любви до ненависти" коснулось и её. Конечно, сердце щемило, конечно, душа разрывалась на мелкие кусочки, конечно, ей было очень плохо. Но как-то по-взрослому, что ли. Без истерик и разлада с миром.                                – Мамочка, нам одобрили поездку во Владивосток. Ура! Ура!Ура!

Елена носилась по квартире и орала благим матом от радости.

– Мамуль, какие перспективы!? Мечтать даже не могли об этом. Нам с Костей надо было ещё троих найти. Группа должна быть из пяти человек. На факультете объявили конкурс. Нас все ненавидят, потому