Непостоянные величины - Булат Альфредович Ханов

А у нас сегодня праздник. С большой буквы – День знаний. Все причастные выстроились в круг во дворе школы. По правде говоря, по форме это больше напоминало прямоугольник, но символически означало именно круг. Солнце повисло в безоблачном небе. Физрук, старый дядька, хлопками прогнал собаку, объявившуюся аккурат к началу гимна и норовившую вмешаться в обряд. Директор, как и подобает суровым мужчинам, не лишенным сентиментальности, толкнул речь. Общие слова обрели звучание и смысл. Одиннадцатиклассник Митрохин усадил на плечи девочку-первоклашку с колокольчиком и прошагал вдоль офицерского состава и призывных отрядов. Как тебе такая милитаристская метафора?

Мне букетов ученики не преподнесли, но без цветов я не остался. Целых три пышных букета мне всунул в руки Максим Максимыч, еще по одному подарили историк Анастасия Олеговна и татарка – со словами: «От 6 «А»!» Теперь я на полных правах в учительском комьюнити. Одно печалит – имени татарки до сих пор не знаю. Уточнять неловко – знакомились ведь.

Что до страшилок о дедовщине, какими потчуют выпускников, рискнувших податься в школу, то в моем случае эти легенды имеют под собой столько же оснований, сколько клонирование мамонта или золото «Спартака» в премьер-лиге. Старожилы не задирают нос перед новичками, ни разу я не слышал в свой адрес обращения в духе «подай-принеси-ты-же-молодой». Напротив, старшие опекают неназойливо, чтобы не налетел со всего размаху на скалы.

Лилия Ринатовна, к примеру, помогла с программами, а они, надо признаться, кошмарные. Представь, нужно на год вперед расписать уроки по русскому в шестом классе. С ходу и не разберешь, что от тебя требуется: то ли навыки гениального стратега, то ли провидца. Я должен распределить, какая тема за какой следует, какое домашнее задание, когда диктант, когда изложение, когда сочинение. В придачу предсказать планируемый результат по каждой теме. И так сто сорок занятий, с сентября по май. Заметь, это лишь русский язык в шестом классе. Прибавь программу по литературе для 6 «А», программы по русскому и литературе в восьмых классах, по литературе в одиннадцатом. Полученный результат подели на варварски истребленные во время составления программ нервные клетки и энергию, затраченную на произнесение гневных слов, которые по этическим (и эстетическим тоже) соображениям здесь не привожу.

Если верить статистике, то погоду в школе делают заядлые троечники, некоторые из них с четвертными двойками. Как видно, к русскому-математике-физике и к дисциплинарным нормам детки не то чтобы восприимчивы. На это можно посмотреть и с другой стороны, диалектически, как выражались когда-то. Сопротивляясь налагаемым рамкам, школьники тем самым сигнализируют о своем нежелании социализироваться, то есть подчиняться повсеместным установкам и следовать общепринятым правилам.

Моя цель на сегодня: придать стихийному движению против конформизма, прививаемого на всех ступенях образования, осознанные черты. Иначе невыполненные домашние задания или нелюбовь к школьной форме так и останутся мелкими частными возражениями, не посягающими на правила и установки. Слепое бунтарство быстро иссякает и оборачивается в итоге самым жутким приспособленчеством. Сердце разрывается при виде панков, которые к тридцати годам обзаводятся семьей, скучной работой, пивным животиком, бредут на выборы по велению начальства и послушно празднуют День города.

Внимание, главное. Чего ради затевал это письмо.

Все, против чего восстаю я, сосредоточено в христианстве, в авраамических религиях вообще. Жесткая иерархия, зиждущаяся на безотчетном послушании и повиновении, мнимое равенство, основанное на навязчивой тяге сводить все к единому знаменателю – Богу, узаконенная несвобода, неоспоримые авторитеты, патриархальные нравы, запугивание грядущей расплатой, вмешательство во все сферы жизни, расправа с инакомыслием, оправдание любых деяний руководящего состава, высокий стиль – все это роднит христианство с тоталитарными системами. По-научному это зовется гетерогенностью. Она проникла на все уровни.

На мой взгляд, излишне проводить строгую границу между первоначальными стремлениями христианства и практикой его распространения, между учением Иисуса и испанской инквизицией. То, дескать, религия, а это вера. Признаки, роднящие христианство и тоталитаризм, в полной мере утверждаются уже в Новом Завете. Традиция альтернативной культуры ХХ века изображать Христа то патлатым хиппарем, то отвязным анархистом, ратующим за любовь, дружбу и справедливость, кажется мне далекой от истины. В Евангелии от Луки Иисус прямым текстом сообщает, что пришел дать земле не мир, а разделение, настроив отца против сына, мать против дочери (глава 12, стихи 51–53). Там же есть эпизод, где Иисус запрещает новому адепту захоронить умершего отца и проститься с семьей, веля вместо этого благовествовать Царство Божие (глава 9, стихи 59–62). Мало соотносится с растиражированным божественным образом, верно?

Стоит отбросить идеологические пристрастия и вчитаться в новозаветные тексты, как библейский Иисус предстает вздорным малым, почти самодуром, как бы кощунственно это ни звучало. Посуди сама, он навсегда делает бесплодной смоковницу только из-за того, что она не накормила его. Между тем в Евангелии от Марка говорится, что «еще не время было собирания смокв» (глава 11, стих 13). Не по сезону обратился, Боже. Какие претензии к дереву, существующему по природным циклам?

Другой фрагмент, не менее известный, связан с заточением бесов в свиней, сбросившихся затем с обрыва. При всем своем безмерном могуществе Сын Божий мог избавиться от нечистой силы иными путями, не прибегая к уничтожению целого стада невинных животных. А он предпочел горделивость, игру мускулами на публику. Может быть, эпизод со свиньями отчасти объясняет увлеченность западной культуры, в формировании которой важную роль сыграло христианство, всяческими шоу? Не буду торопиться с ответом, чтобы не умалять значение древнегреческой драмы, сатурналий, гладиаторских боев и прочих зрелищных достояний античности, где внешний эффект ценен сам по себе.

Пожалуйста, не считай меня богоборцем. Для меня не принципиально, есть ли Бог. Очевидны две вещи.

Во-первых, доказать или опровергнуть существование Бога нельзя. Во-вторых, атеизм столь же пристрастен, как и вера. Сегодня модно как носить нательный крестик, так и неразборчиво ссылаться на Дарвина и Докинза, ознакомившись с их воззрениями по цитатам в социальных сетях.

И то и другое равно свидетельствует о слабом воображении и неразвитом критическом мышлении.

Напористая ожесточенность, с которой насаждается христианское учение, и безапелляционная интонация новозаветных текстов отталкивают меня. Как и Старший Брат, религия внушает страх и требует всецелого поклонения, и я не собираюсь воспитывать в детях раболепие ни перед кем. Буду наставником, но не пастырем.

Как ни странно, больше всего в Библии меня потрясла сцена из Откровения, малозначимая на фоне других. Процитирую:

«После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, из народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах