Сон Царевича - Анна Евгеньевна Антонова

от его руки к ним тянутся тонкие провода. Больница? Но что с ним случилось и как он сюда попал? Он силился вспомнить, но не мог. Имя свое знал, кто он и откуда, тоже примерно представлял, а вот как здесь оказался – просто белое пятно. Ладно, не все безнадежно – если вспомнил все остальное, значит, постепенно восстановит в памяти и это.

Попытаться встать? Неизвестно, что с ним, вдруг этого делать нельзя. Если у него перелом позвоночника, например. Нет, тогда бы все болело, а он никаких неприятных ощущений в теле не испытывал. Притом не было ни гипса, ни еще каких-то растяжек – или чем там переломы лечат?

Рискнуть повернуться на бок? Он решился на легкое движение и понял, что не состоянии этого сделать: руки пристегнуты к кровати мягкими, но крепко удерживающими запястья браслетами.

Ну все ясно: он в психушке. Осталось понять почему. Может, пытался с собой покончить? После попытки суицида всегда в психушку отправляют и фиксируют пациента, чтобы больше ничего с собой не сделал. Неудачной попытки, конечно, – после удачной отправляются совсем в иные места…

Он знал, потому что у них один парень в школе пытался самоубиться на почве несчастной любви. Этот кусок идиота стащил у матери снотворное и наглотался его, но добился вовсе не того эффекта, которого ожидал, – его одолели рвота и диарея. Придурка забрали в больницу, там промыли желудок, подержали несколько дней и принудительно отправили в заведение другого профиля. После психушки он вышел еще более чокнутым, чем был до этого, но никто в школе его не жалел. Парни хотя бы держали свое презрение при себе, чувствуя остатки мужской солидарности, а девчонки откровенно смеялись, включая ту, ради которой все и затевалось. Она потешалась громче всех, так что внимание к своей персоне он, конечно, привлек, но добился строго обратного эффекта…

Да, но какое все это имеет отношение к нему? Он-то не такой дебил, чтобы руки на себя накладывать. Да и девчонки у него нет, а какая еще причина может быть? В кино разорившиеся бизнесмены любят красиво стреляться в своих роскошных кабинетах, но это уж точно мимо – нет у него никакого бизнеса. Или он просто забыл? Но школу же вспомнил, притом так отчетливо…

Его будто подбросило. Не был бы надежно зафиксирован, свалился бы на пол. В психушке, кажется, не подключают пациентов ни к каким аппаратам. Чего там у них проверять-то? И что за кровать такая странная, с поручнями – неужели специально для психов? Высокая – до пола как до луны. Может, хирургическая – ему сделали операцию?

Он почувствовал, что на лбу выступил холодный пот – его похитили на органы и уже отрезали какую-нибудь важную часть организма? А ничего не замечает потому, что недавно очнулся от наркоза и действует сильное обезболивающее…

Он как мог осмотрел себя и слегка успокоился: кажется, все на месте. Да и после наркоза, слышал, голова кружится и пить хочется, а он ничего такого не испытывал.

Но где же те люди, которые его тут заперли? Почему никто не приходит? Он покрутил головой, наткнулся взглядом на белый халат, висевший на вешалке в углу, и его словно ударило по затылку, а потом по другой части тела. Он еще кое-что вспомнил…

Глава 7. Неопределенный артикль

Она посмотрела на карту в телефоне и убедилась, что движется в правильном направлении. По мере приближения к месту встречи парк все сильнее лишался примет цивилизации и начинал напоминать лес. Это очень сильно смущало – оправдывались все ее худшие ожидания.

Апрель, в городе давно нет снега, а здесь она будто перенеслась на месяц назад: под деревьями высились сугробы, хоть и грязные, просевшие. Под ногами хрустел лед, но это даже к лучшему – плиточные и асфальтированные дорожки давно закончились, она шагала по грунтовой, а ее, если бы не подморозило, давно бы развезло.

Похоже, Солнцев не поверил, что она учительница, и специально назначил встречу подальше от людных мест… Может, повернуть назад, пока не поздно?

Было уже поздно – между деревьями показался просвет. Приблизившись она облегченно выдохнула: это оказалась площадка… трек… короче, вогнутая дорожка для тренировок скейтбордистов. Она не была уверена, что доска на колесиках называется именно так, но других вариантов вспомнить не могла.

Она осторожно приблизилась и остановилась в стороне. Парни в защитной экипировке мотались на этих досках туда-сюда, и наблюдать за ними спокойно было невозможно. Как только им родители разрешают? Тут же убиться можно каждый первый раз…

Опять в ней родительница почему-то проснулась! Все же ровно наоборот: молодцы ребята, спортом занимаются, вместо того чтобы шляться по району, курить и материться – такие компании она регулярно встречала и старалась обходить по широкой дуге.

Прекрасно, но что делать дальше? Как она узнает среди этих молодцов-спортсменов того, кто ей нужен? Внимательно рассмотрела фотки Солнцева, стараясь получше запомнить парня, но в шлеме, да еще на приличной скорости узнать его было нереально.

Он сам подошел к ней: похоже, девушки на площадке были нечастыми гостями, и опознать ее стало несложной задачей даже без фотки. Солнцев оказался не очень похож на свою аватарку: не такой уж низкорослый и плотный, просто не слишком фотогеничный. Про таких говорят: камера не любит. Она и сама из того же отряда. К счастью, ей это ни к чему, она же не актриса, хотя для частного преподавателя приятная внешность тоже имеет большое значение. Правда, в ее случае это скорее обернулось минусом…

– Ты мне писала? – тяжело дыша, спросил парень и начал расстегивать ремешки шлема. Потом, видимо, вспомнил, что она учительница, и поправился: – Вы.

– Можно на «ты», – непедагогично разрешила она.

Некстати подумалось, что Елисей бы ее сейчас не одобрил. Ну и ладно – Солнцев же не ученик. Впрочем, он не воспользовался любезным разрешением.

– Так что вы хотели?

Она замешкалась. Когда ехала сюда, все казалось простым и ясным, а теперь нужные слова куда-то улетучились.

– Саня! – позвали его.

Парень оглянулся и крикнул в ответ:

– Я сейчас!

Но те не отставали:

– Зови свою девушку покататься!

Она ужаснулась: неужели они всерьез предлагают ей встать на эту адскую доску? Она даже по ровному асфальту не проедет и нескольких метров.

На ее счастье, Солнцев лишь отмахнулся, не став разоблачать легенду про его девушку. Может, и к лучшему. Никто не заподозрит, что девушка старше и вообще учительница английского.

– У меня остались учебники Елисея, – проговорила она. – А