Я рожден(а) для этого - Элис Осман

все потеряно. И есть смысл жить дальше.

Я изо дня в день мечтаю о том, чтобы узнать их историю целиком. Узнать о том, как они познакомились. О чем болтают за завтраком. Кто из них самый шумный. Кто любит дурацкие шутки. Если бы кто-нибудь записывал их разговоры, я бы просматривала эти записи от первого до последнего кадра.

Увы, это все мечты. Зато теперь у нас есть фото.

И его достаточно, чтобы я поверила.

Когда Джульетта зовет меня завтракать, я понимаю, что вот уже десять минут сижу на кровати, завороженно глядя на драгоценную фотографию.

ДЖИММИ КАГА-РИЧЧИ

Господи, не дай мне погибнуть в авиакатастрофе. Пожалуйста.

Я чуть ли не каждый день летаю на самолете, так что шансов у меня больше, чем у кого-либо. Вы представляете, каково это – провести последние секунды жизни в огромной консервной банке, битком набитой орущими от ужаса людьми, которые знают, что скоро умрут? Сидеть там и даже не иметь возможности позвонить дедушке. Мне почему-то кажется, что именно так для меня все и закончится.

Я сижу, забившись в кресло в первом классе, судорожно сжимаю крестик на шее и считаю минуты до того, как мы благополучно приземлимся в Лондоне и вероятность, что я упокоюсь в груде покореженного металла, снова станет «сравнительно низкой». Нет, я знаю, что она и так сравнительно низка. Прекрасно знаю. Но перестать думать об этом не могу. А чем больше я думаю, тем быстрее колотится сердце и тяжелее дается каждый следующий вдох. Если так и дальше пойдет, я попросту затоплю самолет своим холодным потом. И этим собственноручно приближу ужасный конец.

Роуэн вдруг поднимает жалюзи, которые отгораживают мое место от остального салона. Судя по выражению лица, он чем-то порядком взбешен, но стоит ему посмотреть на меня, и взгляд сразу смягчается.

– Господи. Ты в порядке? – участливо спрашивает он.

Я выпускаю крестик из непослушных пальцев и вытираю мокрую ладонь о штаны.

– Самолеты.

– Да, точно. – Роуэн отодвигает дверь купе и плюхается на столик перед моим креслом. – Ты же знаешь, что у тебя больше шансов…

– …разбиться в автомобильной аварии, стать жертвой особо меткой молнии или не в меру прожорливой акулы, чем погибнуть в авиакатастрофе. Да, я в курсе.

– Гм.

Роуэн молчит. Дыхание у меня постепенно выравнивается. Наконец я нахожу в себе силы поинтересоваться:

– Что стряслось?

Роуэн вздыхает, потом оглядывается по сторонам. Люди пялятся на нас, но к этому нам не привыкать. Двое фотографировали тайком, когда думали, что мы не видим. Я не стал их разубеждать.

Роуэн задвигает дверь купе и возвращает жалюзи на место, чтобы скрыть нас от любопытных взглядов и чужих ушей. Затем бросает мне на колени свой айпад и подносит палец к губам.

Я озадаченно смотрю на его планшет.

– Что, опять не можешь пройти уровень в «Кэнди краш»?

Роуэн молча кивает на айпад. Судя по его взгляду, проблема не в «Кэнди краш».

Я включаю экран и вижу фотографию: мы с Роуэном спим в моей кровати в лондонской квартире. Я смеюсь. Забавное фото. Мы похожи на парочку влюбленных. Наверное, Листер в шутку нас сфотографировал.

Я поднимаю глаза на Роуэна, но он почему-то не смеется. Только вцепился в спинку моего кресла так, что костяшки пальцев побелели.

– Ничего не понимаю, – честно признаюсь я.

– Ты проверял сегодня твиттер? – спрашивает Роуэн, мотая головой, как безумный.

– Нет…

Роуэн хватает айпад и проводит пальцем по экрану. Фото уменьшается, его место занимают многочисленные уведомления из твиттера. Кажется, немало людей отметили на нем Роуэна. Он держит айпад у меня перед лицом и прокручивает сообщения. Все пишут ему о фото и о том, где его опубликовали.

Я резко выпрямляюсь, забираю у Роуэна планшет и нажимаю на ближайшую ссылку.

Она приводит меня на большой новостной портал, где обычно публикуют всякие сплетни. Про «Ковчег» там тоже часто пишут. Наше с Роуэном фото висит на главной странице, над ним – заголовок:

ДЖИММИ КАГА-РИЧЧИ И РОУЭНА ОМОНДИ

ИЗ «КОВЧЕГА» ЗАСТАЛИ СПЯЩИМИ

ВМЕСТЕ В ЛОНДОНСКОЙ КВАРТИРЕ

– Какой двусмысленный заголовок, – бормочу я.

– Броский кликбейт, – мрачно качает головой Роуэн.

Меня вдруг пробирает озноб. Откуда они взяли это фото? Где Листер снова облажался?

– Поверить не могу, что он опять это сделал, – стонет Роуэн, вторя моим мыслям.

Дело в том, что Листер и его манера сначала делать, а потом думать, – единственная причина, почему я в шестнадцать лет открыто заявил о своей трансгендерности. Листер выложил в твиттер фотографию наших чемоданов, сопроводив ее жизнерадостной подписью «СОБИРАЕМСЯ В ТУРНЕ #КовчегЕвроТур». Мой чемодан был открыт, и блокатор гормонов, лежавший в одном из карманов, угодил точно в кадр. После этого мне ничего не оставалось, кроме как совершить каминг-аут.

Я оправился от этого довольно быстро, а вот Роуэн с Листером два месяца почти не разговаривал. Будь моя воля, я бы не торопился с признанием – в шестнадцать я еще точно не знал, хочу ли ставить весь мир в известность о том, кто я такой. Но из-за того, что все пошло не по плану, я не слишком расстроился. Да, кое-кого эта новость, мягко говоря, не обрадовала, но в большинстве своем наши фанаты проявили удивительную чуткость. К тому же это привлекло новых слушателей, которых интересовал прежде всего я. Что тоже, согласитесь, неплохо.

Из обычной подростковой группы, которая играет бодрую музыку, мы вдруг стали чем-то бо́льшим.

– Не думаю, что он настолько тупой, – продолжает Роуэн.

– Обо мне говорите? – Листер перегибается через стенку купе: на носу темные очки, капюшон надвинут так, что лица почти не видно.

Стоит ему открыть рот, и в воздухе отчетливо разносится запах алкоголя.

Роуэн брезгливо морщится, потом показывает Листеру айпад.

– Потрудись объяснить.

Листер бросает взгляд на экран, но не торопится с ответом.

– Очень трогательно, – наконец говорит он. – И романтично. – Он смотрит на нас и прижимает руку к груди. – От всего сердца желаю вам счастья.

Роуэн тяжело вздыхает.

– Прекрати паясничать. Зачем ты это сделал?

– Сделал что?

– Послал им фотографию.

Листеру резко становится не до шуток.

– Я не посылал.

Роуэн в бессильном отчаянии вскидывает руки и отворачивается.

– Поверить не могу, теперь ты будешь полчаса стоять тут и отрицать очевидное.

– Что? – нервно хихикает Листер, но Роуэн только качает головой и скрывается в своем купе, которое расположено напротив моего.

Листер занимает место Роуэна и внимательно смотрит на меня. Он снял очки, и теперь я вижу темные круги у него под глазами. Вчера на