Молот Тора - Юрий Павлович Вяземский

Ночью мне приснился сон. Вернее, два сна. О первом я вам рассказал. О втором – нет. В первом мне явился Один и сказал, что будет с нами в этой битве. Он велел начать битву, как только пошлет мне свой знак. Я проснулся, а потом снова заснул. И теперь мне приснились две птицы. Они были похожи на буревестников, но больше их размерами. Над ними кружила стая других птиц. Там были чайки, бакланы и два альбатроса. Они с яростью накинулись на буревестников. И те некоторое время мужественно отбивались. А потом полетели в сторону берега, и птичья свора – за ними. Буревестники скрылись за кустами, но, когда чайки и бакланы перелетели через эти кусты, на них с двух сторон напали те птицы, которые живут на болотах. Я не знаю их названий. Они летают хуже чаек и альбатросов. Но их было множество. И эти болотные с такой яростью накинулись на морских налетчиц, что те испугались и полетели обратно. Тут два буревестника вылетели из укрытия и кинулись их преследовать. А наперерез разбойникам из-за острова вылетел третий буревестник, стремительный, полный ярости и свежих сил… Чем завершилось дело, я не усел увидеть, потому что снова проснулся.

– Сны меня редко обманывают, – подытожил Ингвар. – И тут никаких толкований не нужно – все напрямую сказано. Я попросил разбудить Эйнара и Хельги и предложил им тот план, который послал мне Всеотец. Хельги меня поддержал. Хотя я сон не рассказывал. Он, Хельги Верный, всегда на моей стороне.

Ингвар умолк. А потом говорит:

– Знаки потом тоже явились. Сначала над берегом родилось и поплыло в глубь залива облако, похожее на восьминогого Слейпнира. Затем, когда мы двинулись навстречу противнику, за нами полетели два ворона. Вы это сами могли видеть. Я указывал тем, кто стоял рядом.

С десяток людей согласно закивали.

– И может быть, – продолжал Ингвар, – когда началась битва, кто-то из вас видел копье Гунгнир, которое Всеотец велит Хермоду бросать над головами сражающихся, чтобы усилить их рвение. Кто-нибудь видел?

Тут никто не кивнул.

– Священного копья я, к сожалению, не видел, – сказал швед Ватарф. – Но, когда на берегу мы врезали росам и они от нас побежали к своим кораблям, я видел, как неподалеку от берега, прямо на воде, стояли пять или шесть валькирий, которые манили к себе бегущих. И прямо на них поплыла шюта гаутов. И тут же застряла, потому что села на мель. А словене на них набросились и стали добивать.

– Не верится мне, что ты и вправду видел валькирий, – сказал Гисли из Вестфольда, который имел обыкновение возражать Ватарфу из Упсалы, что бы тот ни говорил.

Но шведу пришел на помощь датчанин Биргир.

– Мне тоже почудились какие-то белые фигуры. И точно в том месте, где потом села на мель шюта гаутов.

Тут Хельги напомнил, что они так и не выпили за того, кому Один посылает мудрые сны и кто единственный из верингов удостоился видеть на головой священное копье Гунгнир.

– Сначала восславим Всеотца нашего. А потом пейте хоть за каждого из нас, – сказал Ингвар и поднял кубок.

Все еще раз отдали должное прародителю богов и людей, мудрейшему из асов, провидцу, законодателю, радетелю плодородия и богатства, повелителю ветров, предводителю жрецов, покровителю воинов, спасителю в беде.

Потом выпили за Ингвара Сокола.

Хельги собрался уйти к своим людям. Но Ингвар указал ему на другой берег реки и говорит:

– Смотри, какие-то два человека развели костер и сидят возле него. Они так странно одеты.

– Они, должно быть, луги или ишоры, – ответил Хельги и, присмотревшись, прибавил: – Но я, честно говоря, никого не вижу на том берегу.

35

Люди Хельги расположились дальше к востоку. Они дождались своего предводителя, а затем наскоро отпраздновали победу и дольше других пили любовь, почтение и преданность погибшим товарищам, которых у них погибло больше, чем на других кораблях. Рог, как положено, осушали до дна, но пили по шесть человек из одного рога. Выпив, вставали, передавали рог товарищу и стояли до тех пор, пока поминальный сосуд Браги снова не был наполнен. Рог наполняли и освящали над огнем по очереди Хельги Верный, Кари Детолюб и Вестейн из Эгерсунда. Лишних слов не произносили – только те слова, которые были положены при поминовении.

Когда рог трижды обошел столовую команду, заговорили о Старкаде Шерстяная Рубашка. Атли Толстый припомнил, как на рассвете этого дня они со Старкадом увидели птицу, которая сидела на дереве и часто взмахивали крыльями. Птица была серой, но Старкаду она показалась темно-красной, и он назвал ее птицей Хель.

– Он предчувствовал свою смерть, – заключил Атли.

– Если так было, как ты говоришь, то вы, похоже, видели фюльгью Старкада, а не птицу Хель, – сказал Асмунд Тюлень.

– Фюльгью человека только он сам может увидеть. А я ее тоже видел, – возразил Атли.

– Не каждому человеку перед смертью является его дух-провожатый, чтобы возвестить будущее, – сказал Олав Собака.

– Воистину великим воином был наш старший товарищ Старкад Шерстяная Рубашка, – сказал Бодвард Отрог Леса, и все сидевшие вокруг костра согласно закивали.

А Кари Детолюб прибавил:

– Дважды велик тот, кто не только предчувствовал свою смерть, но и избрал место для своей могилы! Такое только в сагах о героях можно услышать.

– Верно сказано, – произнес Атли Толстый, и у него по щеке поползла слеза.

Хельги тогда наполнил рог, протянул его Атли и говорит:

– Этот рог с наскоро сваренным пивом тебе подаю я, Хельги Авальдссон, бездомный сын убитого ярла. А Старкад сейчас пьет священное медовое молоко. Его наливают и подают прекрасные белорукие девы валькирии. Рядом сидят великие воины и среди них его, Старкада, и твой, Атли, отцы, и мой отец, и ваш ярл и хозяин, Авальд Добрый. Мы плачем, а он, Старкад радуется и смеется.

Сказав это, Хельги, однако, не заплакал, а улыбнулся лучистой улыбкой. И те, кто рядом сидел, улыбнулись в ответ; будто улыбка их предводителя отразилась на их грустных лицах, как солнечный луч – на темной воде.

Не улыбнулся только Гейр Красноносый. Он мало пил и ничего не ел.

Хельги это заметил и спросил:

– Неужто не проголодался за время боя?

– Даже голодные ягнята, – отвечал Гейр, – лениво принимаются за еду, если ее приострить, как меня приострили.

Ни Хельги, ни Кари, ни Вестейн не поняли его слов. Понял лишь Торкель Кот, повар на Змее. Он подошел к Гейру, велел тому открыть рот и увидел, что у него поперек горла торчит осколок стрелы, крепко засев в корне языка. Торкель