Некоторые любят погорячее, или Джентльмены предпочитают блондинок - Анита Лус

того, чтобы поехать в настоящий шляпный магазин, поехали в детский магазин, и я купила несколько шикарных шляп, так как детские шляпы стоят в половину меньше, чем взрослые; и Фанни всегда так делает. Фанни очень любит шляпы и каждую неделю покупает несколько шляп в детском отделе, и таким образом выгадывает на этом очень много денег. Потом мы вернулись в Ритц, чтобы встретиться с майором Фокном, так как он пригласил нас пить чай с ним к одной девице, которую зовут леди Шелтон. Майор Фокн звал и Фанни с нами, но она очень сожалела, что должна отказаться, у нее в этот час урок музыки.

У леди Шелтон было много народу и все англичане. В Лондоне некоторые девушки называются леди, это кажется противоположность лордам. А некоторые не леди, а их превосходительства, есть также и не леди и не их превосходительства, а такие, как мы, и их просто надо называть «мисс». Леди Шелтон была очень рада видеть у себя американок. Она увела нас в свой будуар и хотела продать нам искусственные цветы, которые она сама делает из морских ракушек, – за 25 фунтов. Мы ее спросили, сколько это выходит на нормальные деньги – оказывается 125 долларов. Мне кажется, мне будет очень трудно с Дороти в Лондоне, потому что она говорит такие вещи, которых не следует говорить английским леди. По-моему, ей не следовало говорить английской леди, что у нас тоже в ходу ракушки, только мы кладем под одну из них сухую горошинку, и это такая игра. Я просто сказала леди Шелтон, что нам цветы из ракушек не нужны. А леди Шелтон сказала, что она знает, что все американки любят собак, и потому она хочет познакомить нас со своей матерью.

Она повела нас всех – и Дороти, и майора Фокна, и меня – к своей матери, которая живет тут же за углом. Ее мать называется графиня и она занимается воспитанием собак. У ее матери тоже было много гостей, – у нее были совсем красные волосы и вообще слишком много краски для такой пожилой леди. Она первым долгом спросила, купили ли мы у ее дочери цветы из ракушек? А мы сказали, что нет. Но она, по-моему, поступила совсем не так, как следовало поступить графине такого пожилого возраста, потому что сказала: «Вы хорошо сделали, мои душеньки – не позволяйте моей дочери вас надувать – они через неделю рассыпятся». А потом спросила, не хотим ли мы купить у нее собаку? Я не успела остановить Дороти, как она выпалила: «А собака скоро рассыплется?» Но тут графиня опять совсем поступила не по-графски: расхохоталась во все горло и сказала, что Дороти цены нет; обняла Дороти, расцеловала ее и все время оставалась с ней в обнимку. Я хочу сказать, что графине не следовало бы поощрять Дороти или, значит, она так же плохо воспитана, как Дороти. Но я просто сказала графине, что собака нам не нужна. Потом я познакомилась с очень милой английской леди, у которой в сумочке была очень-очень красивая бриллиантовая тиара, – она оказывается знала, что у графини будут на журфиксе американки, а эта тиара продается по случаю необыкновенно дешево. По-моему, бриллиантовая тиара – это прелесть что такое; мне в голову не приходило раньше, что можно носить бриллианты на голове, и я думала, что у меня уже для всех мест есть бриллианты, пока не увидела бриллиантовой тиары; а английская леди, которую зовут мисс Уикс, сказала, что эта тиара у них в семье много-много лет, но бриллианты тем хороши, что всегда выглядят как новые. Я была очень заинтересована и спросила ее, сколько она стоит: оказалось, что всего 7500 долларов.

Я огляделась, и заметила джентльмена, очень солидного на вид. Я спросила майора Фокна, кто это такой, и он мне сказал, что это сэр Фрэнсис Бикман и что он очень-очень богат. Тогда я попросила майора Фокна представить мне его. Мы познакомились, и я поручила сэру Фрэнсису Бикману подержать мою шляпку, пока я примерю бриллиантовую тиару; я ее могу надевать задом наперед, привязав ленточкой, так как у меня короткие волосы. Я сказала сэру Фрэнсису Бикману, что, по-моему, это очень мило. Он ответил, что ему тоже очень нравится, но что он, к сожалению, должен торопиться в другое место.

Тут подошла графиня. Она, действительно, очень плохо воспитана, потому что она сказала мне: «Не тратьте на него времени». И прибавила, что скорее статуя Нельсона [Памятник английскому герою адмиралу Нельсону в Лондоне] начнет раскланиваться со своего пьедестала, чем Фрэнсис Бикман истратит лишний пенни. Некоторые люди так невоспитанны, что у них о всем только неприличные мысли. Но я прямо влюбилась в бриллиантовую тиару и очень расстроилась, потому что мисс Уикс сказала, что она едет вечером в один прелестный дом, где будет масса прелестных американок; и у нее с руками оторвут тиару. Я так расстроилась, что дала ей 100 долларов в задаток, и она обещала оставить ее за мной. Какой же смысл в путешествиях, если не пользоваться всеми представляющимися случаями, а ведь это очень редкий случай приобрести что-нибудь задешево у английской леди. И вот я вечером послала мистеру Эйсману телеграмму и написала ему, что он, очевидно, понятия не имеет, как дорого обходится путешествие с целью расширения кругозора, что мне необходимо 10.000 долларов, и выразила надежду, что мне не придется занимать денег у какого-нибудь английского джентльмена, хотя бы и очень привлекательного. Я всю ночь не могла заснуть от беспокойства, потому что, если я не получу денег, чтобы купить бриллиантовую тиару, то выцарапать обратно 100 долларов у английской леди будет очень трудно.

Однако, мне пора одеваться, сейчас приедет майор Фокн за нами везти нас с Дороти осматривать все достопримечательности Лондона. Но я нахожу, что если мне не удастся получить бриллиантовой тиары, – то вся моя поездка в Лондон будет ни к чему.

Апрель 18

Вот так день был вчера! Майор Фокн приехал за нами осматривать Лондон. А я решила, что хорошо бы было иметь еще спутника, и попросила майора Фокна пригласить по телефону сэра Фрэнсиса Бикмана. Дело в том, что утром я получила от мистера Эйсмана телеграмму, где он пишет, что не может мне выслать 10.000 долларов, а посылает 1.000, но ведь для тиары это все равно, что капля в море. Сэр Фрэнсис Бикман сказал, что он, к сожалению, не может составить нам компанию, но я принялась его