Некоторые любят погорячее, или Джентльмены предпочитают блондинок - Анита Лус

мы закончили танцевать, он пригласил Дороти, но Дороти никогда не научится правильно вести себя с принцами, потому что она мне дала свой веер и сказала: «Подержи-ка эту штучку, пока я буду вписывать новую страницу в историю Англии», и это – прямо в физиономию принцу Уэльскому! Я все время чувствовала себя неуютно, пока Дороти танцевала с принцем Уэльским, потому что она болтала, не закрывая рта, а когда они закончили танцевать, то принц Уэльский записал на своей манжетке некоторые ее выражения, и если он когда-нибудь скажет королеве, чтобы она была «хорошим малым», или вообще употребит какое-нибудь словцо из любимых выражений Дороти, то королева права будет, упрекнув меня, что я ввела такую неблаговоспитанную особу в английский свет. Когда Дороти вернулась, мы с ней прямо-таки рассорились, потому что она заявила мне, что с тех пор, как я познакомилась с принцем Уэльским, я стала совсем чопорной англичанкой, но, правда, я должна сказать, что папа мой в Арканзасе часто говорил, что его дедушка приехал в Америку из какого-то места в Англии, которое называется «Австралия», так что же тут удивительного, если во мне сказывается английское происхождение? И, право, я нахожу, что очень мило уметь говорить с английским акцентом.

Апрель 20

Вчера я, наконец, решила, что пора мне начать воспитывать Пигги и показать ему, как вести себя с молодой девушкой так, как ведут себя с молодыми девушками американские джентльмены. Я пригласила его прийти к нам на чай в гостиницу, потому что у меня болит голова. Я должна сказать, что мне, правда, очень идет мое розовое «неглиже». Потом я позвала нашего коридорного, с которым Дороти свела дружбу, – он очень славный мальчик, его зовут Гарри, и мы с ним частенько болтаем. И вот я дала Гарри десять фунтов английскими деньгами и велела ему пойти в самый дорогой цветочный магазин, купить самых дорогих орхидей на все десять фунтов и принести их к нам в гостиницу в четверть шестого и не говорить ничего, только сказать, что это для меня. И вот Пигги пришел к чаю, и мы сидели за чаем, когда Гарри вошел и передал мне огромную картонку и сказал только, что это для меня. Я открыла картонку, и там лежала дюжина очень-очень красивых орхидей. А я начала искать карточку, но, конечно же, карточки не было; тут я обхватила Пигги за шею и сказала, что должна его крепко обнять, потому что я догадалась, что это, конечно, он прислал. А он сказал, что не он, а я возразила, что конечно он, потому что во всем Лондоне есть только один джентльмен такой милый и такой щедрый и с таким огромным сердцем, чтобы прислать мне дюжину таких чудных орхидей. Он все-таки продолжал уверять, что это не он, а я сказала, что знаю наверняка, что это он, потому что во всем Лондоне нет другого джентльмена такого чудного, удивительного, настоящего джентльмена, чтобы посылать каждый день по дюжине чудных орхидей, кроме него. И тут я начала перед ним извиняться, что я его так крепко обняла, что чуть не задушила; но я ему сказала, что я всегда поступаю под влиянием импульсов, так что когда я узнала, что он мне будет посылать дюжину орхидей каждый день, я импульсивно не могла удержаться! Когда пришли Дороти и Джеральд, я им рассказала, каким замечательным джентльменом оказался Пигги, и прибавила что когда мужчина посылает женщине в подарок такие орхидеи, то он всегда кажется ей настоящим принцем. Пигги ужасно покраснел и был очень-очень доволен и больше уж не говорил, что это не он. Тут я начала всячески ухаживать за ним, между прочим заявила, что ему надо остерегаться, потому что он, правда, так красив, а я так импульсивна, что я могу как-нибудь потерять голову и расцеловать его. Пигги, очевидно было очень приятно, что он так красив. Он не мог удержаться и все время краснел и ухмылялся от уха и до уха. Затем он пригласил нас всех обедать. Когда он и Джеральд отправились переодеваться к обеду, мы с Дороти прямо-таки поссорились, потому что Дороти спросила меня, не начну ли я скоро флиртовать с собственным папашей. Но я сказала ей, что я не так неблаговоспитанна, чтобы тратить время на безработных танцоров. А Дороти заявила, что Джеральд настоящий джентльмен, потому что он ей написал записку на бумаге с гербом, на что я ей отвечала: «Ну, и ешь этот герб!» Потом мы пошли одеваться.

И вот сегодня утром Гарри, наш приятель коридорный, разбудил меня в десять часов, потому что мне принесли картонку с дюжиной орхидей от Пигги! К тому времени как Пигги заплатит за несколько дюжин орхидей, бриллиантовая тиара покажется ему дешевле грибов. Ведь тратить деньги в сущности просто привычка, и раз вы заставите мужчину начать покупать орхидеи дюжинами, то он скоро приобретет и другие хорошие привычки.

Апрель 21

Вчера я взяла Пигги с собой, походить по магазинам, на улицу, которая называется Бонд стрит. Мы прежде всего пошли к ювелиру, потому что я сказала Пигги, что мне нужна серебряная рамочка, так как я хочу туда вставить его карточку. Я объяснила Пигги, что когда познакомишься с таким красивым мужчиной, как он, то непременно захочется поставить его карточку на туалетный столик, чтобы всегда иметь его перед глазами. Пигги был очень доволен этим, и вот мы пересмотрели все серебряные рамочки. Но потом я сказала, что серебряная рамочка для него не годится; я было совсем забыла, что есть золотые рамочки. Тогда мы пересмотрели все золотые рамочки. Потом, узнав, что он снимался в мундире, я сказала, – что в мундире он, наверное, так красив, что даже золотой рамочки мало; но платиновых в магазине не было, и пришлось купить самую хорошую золотую. Потом я его спросила, не может ли он завтра надеть свой мундир, потому что мне бы страшно хотелось увидеть его в мундире, и мы могли бы с ним вместе поехать пить чай к мисс Уикс. Он был очень доволен, ухмылялся от уха до уха и обещал надеть мундир. А я тогда сказала, что я, бедненькая, буду выглядеть совсем замарашкой рядом с ним, в его великолепном мундире. И мы начали приглядывать браслет; как вдруг на беду в магазин пришла его знакомая, хорошая приятельница его жены, которая живет в имении. И Пигги очень взволновался, что его поймали в ювелирном магазине, куда он не заходил уже