Восставшие из небытия. Антология писателей Ди-Пи и второй эмиграции - Владимир Вениаминович Агеносов

он уныло, с видом обычной своей потерянности, и вдруг насторожился, увидев в переднем углу затепленную перед иконой лампадку, а под ней аналой, на котором лежало евангелие. Старался Иван Иванович не подать виду, что удивлен, даже глаза отводил в сторону и вяло бубнил о книгах, об очередном альманахе «Перевала». От предложенного ему стакана чаю отказался, неловко, как «человек из подполья», заторопился уходить. Но у двери не выдержал, обернулся и, показывая одними глазами на икону, недоуменно спросил:

– Что это у вас, для стиля или серьезно? – И поняв, что серьезно, сурово добавил: – Это хорошо.

Голлербах Сергей Львович

(род. 1923) – художник, поэт, мемуарист, эссеист

Родился в Детском селе Ленинградской обл. Отец – инженер, мать – преподавательница. Атмосфера бывшего Царского Села не могла не наложить отпечаток на интересы подростка. В двенадцатилетнем возрасте оказался в Воронеже, куда были сосланы его родители и где начал увлекаться живописью. В 1938 году семья вернулась домой, а в январе Голлербах поступил в ленинградскую среднюю художественную школу при Ленинградской Академии художеств.

В 1941 году город был оккупирован немецкими войсками, а в 1942 Сергея Голлербаха угнали на работы в Германию. Конец войны он встретил в американской оккупационной зоне.

С 1946 по 1949 годы учился в Мюнхенской академии художеств.

В ноябре 1949 года на американском транспортном судне «Генерал Баллу», перевозившем многих ди-пийцев, прибыл в Бостон (Штат Массачусетс), а оттуда в городок Уильтон (штат Коннектикут)

В 1950 году переехал на жительство в Нью-Йорк, где в мастерской шелкографии рисовал, как он сам вспоминает, «французских пуделей, рыб и парусники, раскрашивавшихся работавшими в другом помещении дамами» и одновременно, как и С. Богард, и В. Шаталов, серьезно занимался живописью и графикой, участвовал во многих американских выставках.

С.Л. Голлербах – действительный член американской Национальной академии художеств, Общества акварелистов. Его работы хранятся в собраниях престижных американских музеев, а в последние несколько десятилетий – и отечественных (Третьяковской галерее, Русском музее, Воронежском областном художественном музее и др.).

Писательскую деятельность С. Голлербах начал довольно поздно, опубликовав по предложению редактора «Нового журнала» Р. Гуля серию «Заметок художника», вышедших в 1983 году отдельной книгой. Проза Голлербаха была высоко оценена такими взыскательными критиками, как Борис Филиппов, Вячеслав Завалишин и Юрий Кублановский. Наиболее полно писательский талант Голлербаха проявился в книге «Свет прямой и отраженный». Дневниковые записи, городские и бытовые зарисовки, портреты натурщиц, соседок, посетительниц кафе, людей разных возрастов и национальностей отличаются не только тонкостью наблюдений, но и глубокими размышлениями автора. С 90-х годов в печати появляются и стихи художника. Преимущественно в каждом номере альманаха «Встречи».

Проза и поэзия Голлербаха перекликаются и тематически, и стилистически. Одной из ведущих тем является ностальгия по прерванному войной детству. «Иногда, – пишет автор книги “Свет прямой и отраженный”, – мне хочется поцеловать мое детство, прикрикнуть на мою молодость и пригрозить кулаком моим зрелым годам». Постоянная тема и стихов, и прозы Голлербаха – Ленинград-Петербург, «город побед и страданий, / город белых ночей и любви». «Времен лихих бесчеловечность / я скрою, восхвалив красу», – пишет поэт. Суровая природа Северной Пальмиры связывается в стихах и прозе С. Голлербаха с русской душой, с русским национальным характером:

Петербургский же холод и слякоть,

они – твоей русской души кусочек,

они – как черного хлеба мякоть

как крепкого русского чая глоточек.

Может быть, поэтому так часто в стихах поэта упоминаются снег и солнце.

Уже далеко не молодой автор стихов признается, что жизнь, «где всё двоится и плывет», его, как и раньше, манит и зовет.

И в стихах, и в прозе С. Голлербах не чурается острых политических тем. Трезво смотрит на события, происходящие, как в мире, так и на родине. Часто его раздумья приобретают историософский характер.

«Царская Россия была наказана за свою гордыню большевизмом, – рассуждает эссеист. – Большевизм был наказан за свою гордыню демократией. Демократия будет наказана за свою гордыню преступностью, развратом и полным искажением самого понятия “свобода”, что, в свою очередь, приведет к авторитарному режиму, который будет наказан за свою гордыню новой демократией, а она… И так далее. Гордыня и наказание – вот, собственно, и вся история рода человеческого».

Сочинения

Заметки художника. – Лондон: Overseas Publications Interchange Ltd., 1983.

Жаркие тени города. – Париж: Альбатрос, 1990.

Мой дом. – Париж: Альбатрос, 1994.

Свет прямой и отраженный: Воспоминания, проза, статьи. – СПб.: Инапресс, 2003.

Публикации

Весна в Нью-Йорке //Рубеж., 2006. № 6.

Восемь статей о русских художниках в кн.: Русские в Америке / Ред. – сост.

М.М. Адамович //НЖ. 2011.

Восточный дневник // НМИ, 2007. № 4 / 57 /.

Выставки русских художников в Нью-Йорке // Третья в. 1979. № 7/8

Голые и нагие на рубеже столетий // Воронеж: Филологические записки, вып. 5, 1995.

Город-мусс // РМ (альманах). -2011.

Давид Бурлюк и футуризм. //НЖ. 2009. № 256,

Заметки художника //НЖ. 1976. № 12; 1977. № 128; 1978. № 132.

Империя Watermedia НИМИ. 2006. № 1 / 48.

Леонид Израилевич Ламм – из сумеречной зоны к прокрустову ложу и далее // Евреи в культуре И 1998. № 1/6.

Мир старый и новый //НЖ. 2005. № 240,

На юге Франции //НЖ. 2006. № 243.

Нью-Йорский блокнот (главы из книги, готовящейся к публикации) //НЖ. 2012. № 266,

Обнимитесь, миллионы // НМИ, 2005. № 2/45.

Памяти Ивана Елагина; Памяти родителей; «Спускаясь по лестнице» // НЖ. 2000. № 220.

Переоценка ценностей НИМИ. 2005. № 2 / 43.

Правда материал //НЖ. 2010. № 258,

Русские художники в Америке // Оболенской Л.С. Судьбы поколений. – М.:

Русский путь, 2006.

Стихи // Встречи. 2000-2007

Тройная жизнь //НЖ. 2004. № 234,

«Мастерская, мольберт, кровать…»

Мастерская, мольберт, кровать,

за окном – глубокая ночь.

Мне мысли мешают спать,

хоть я и гоню их прочь.

В мысли всё об одном:

за что мне держать ответ?

За то, что мало со злом

боролся в расцвете лет?

За то, что мало любил

и не был способен дерзать?

За то, что всю жизнь творил,

чтоб что-то себе доказать?

Мастерская, мольберт, кровать,

а в окне уже стало светлее…

Вот теперь я могу поспать —

утро вчера мудренее.

«Москва в начале ноября…»

Москва в начале ноября —

уж выпал