Смертный бессмертный - Мэри Уолстонкрафт Шелли

href="ch2.xhtml#id86" class="a">[55] – а я не сводил с него глаз и думал: неужто судьба судила мне вечно привязываться к людям, щедро одаренным и глубоко несчастным?

Ближайшим соседом семьи Льюиса был лорд Эвершем. Женился он очень молодым – и в молодости овдовел. После этого несчастья, что гибельным ураганом пронеслось над всеми его надеждами и мечтами, превратив жизнерадостный пейзаж в сухую бесплодную пустыню, он оставил новорожденную дочь на попечение матери Льюиса, а сам много лет путешествовал по дальним странам. Вернулся он, когда Кларисе было около десяти: очаровательная и милая, она была гордостью и радостью всех, кто ее окружал. По возвращении лорд Эвершем – ему было тогда чуть больше тридцати – полностью посвятил себя образованию дочери. Они никогда не разлучались: он был хорошим музыкантом – и научил девочку играть на рояле лучше, чем умел сам. Вместе они читали, гуляли, совершали верховые прогулки. Когда отец становится для дочери всем, чувства детской преданности, полного доверия и совершенной уверенности в его любви, соединившись, образуют такую глубокую и сильную привязанность, какую не встретишь в иных местах – чистейшую из страстей, на которые способна наша природа. Клариса боготворила своего отца – а он в годы, когда в наивном ребенке пробуждается способность созерцать и мыслить, украсил ее повседневное существование всеми драгоценностями, какие могла даровать преданная и просветленная отцовская любовь. Он казался ей чудесным даром Провидения, ангелом-хранителем – только намного дороже, ибо этот ангел был ей родным. Она росла под его неусыпной опекой, в любви и заботе, взрослея сердцем и умом. И после обручения с Льюисом чувства ее к отцу не померкли – только укрепились. Льюис был назначен в действующую армию, и через несколько лет его службы влюбленные надеялись соединиться.

Среди тишины и спокойствия, когда мир, открытый жадному взору юности, кажется цветущим садом, где не найти ни терновника, ни сорняков, трудно по доброй воле покинуть этот сад и отправиться в дикую пустыню или в обитель бурь. Льюиса Элмора отправили в Испанию; в это же время дела призвали лорда Эвершема посетить свои заморские владения на Барбадосе. Он с радостью согласился вернуться в страну, запомнившуюся ему земным раем – и пожелал показать дочери новый, непривычный мир с тем, чтобы расширить ее кругозор и углубить понимание жизни. Они отправились, словно в летний круиз; поездка должна была занять три месяца. Клариса радовалась, что, пока возлюбленный набирается знаний и опыта в далекой стране, и она не остается без дела; утешалась тем, что может отвлечься от постоянной тревоги о его судьбе; но более всего радовала ее мысль о путешествии с любимым отцом, присутствие коего каждый час наполнит, каждую сцену украсит радостью и наслаждением. Они отплыли. С Мадейры Клариса прислала письмо, полное самых пылких изъявлений удовольствия и восторга; впрочем, добавляла она, без отца все эти чудные впечатления потеряли бы для нее свою прелесть. Более половины ее письма занимали выражения благодарности и любви обожаемому и почитаемому родителю. Написал домой и отец – в более сжатых выражениях, но с не меньшим чувством рассказывал о своем удовлетворении от успехов дочери, о гордости ее красотой, о благодарности за ее любовь и доброту.

Вдвоем они являли собой несравненный пример счастья, порожденного глубочайшей привязанностью, питаемого непрестанными знаками взаимной любви. Отец и дочь: он – воплощение заботы, мягкости, сочувствия, жизнь посвятивший дочери; она – неизменно послушная, ласковая, любящая; таковы были лорд Эвершем и Клариса – и где же они теперь, благородный, добрый, великодушный отец и его любимая и любящая дочь? Отплывая из Англии, они рассчитывали на несколько месяцев беззаботного отдыха; но безжалостная колесница судьбы, внезапно вылетев из-за угла, повергла их во прах и сокрушила тяжелыми колесами; любовь, надежду, радость – все смяла и снесла ревущая лавина. Оба исчезли: но куда? Мрак окутал судьбу беззащитной жертвы; и друг мой отчаянно стремился рассеять тучи, скрывшие от его взора Кларису Эвершем.

После нескольких месяцев отсутствия отец и дочь написали в Англию, что через пару дней отправляются с Барбадоса домой на «Святой Марии». В это же время вернулся из Испании Льюис; в первом же сражении он получил серьезную рану в бок и был комиссован вчистую. Он приехал – и со дня на день ожидал прибытия своих друзей, как вдруг газета, всеобщий вестовой, принесла новость, наполнившую его не просто тревогой – страхом и мучением неизвестности. В открытом море на «Святой Марии» вспыхнул пожар, и она сгорела дотла. Часть команды спаслась на фрегате «Беллерофон». Несмотря на ранение и запреты врача, в тот же день Льюис поспешил в Лондон, чтобы узнать о судьбе своей возлюбленной. Там он услышал, что фрегат должен пристать в Даунсе. Не выходя из экипажа, Льюис в лихорадочной спешке помчался туда. Он поднялся на борт, встретился с капитаном, поговорил с командой. Те рассказали кое-что о спасенных: оказывается, накануне они бросили якорь в Ливерпуле, и большая часть пассажиров, в том числе все спасенные со «Святой Марии», сошли там. Тут физические страдания на время взяли верх над Элмором: рана и последовавшая за раной лихорадка приковали его к постели – но, едва оправившись, он начал с удвоенной энергией разыскивать своих друзей. Все поиски, казалось, лишь подтверждали его худшие страхи; но он не терял надежды и был неутомим. Он посетил Ливерпуль, побывал и в Ирландии, где сошли с корабля несколько пассажиров – но слышал лишь разрозненные, несвязные подробности страшной трагедии, ничего не сообщавшие о нынешнем пребывании мисс Эвершем, хоть и подтверждавшие его подозрение, что она все еще жива.

Долго и свирепо бушевал пожар на борту «Святой Марии», прежде чем вдалеке показался «Беллерофон», и оттуда к «Марии» двинулись шлюпки для спасения терпящих бедствие. Первыми в шлюпки сажали женщин; но Клариса прильнула к отцу и отказывалась покинуть корабль без него. Пугающее предчувствие, что, если она спасется, он останется здесь и умрет, придало ей такой решимости, что ни уговоры отца, ни сердитые увещевания капитана не могли ее поколебать. С капитаном Льюис встретился два или три месяца спустя – и тот пролил больше всего света на эту мрачную сцену. Он хорошо помнил, как, в гневе на ее упрямство, воскликнул: «Отец ваш умрет из-за вас; это отцеубийство – все равно что плеснуть ему в стакан яду; вы не первая девушка, что вот так, из пустого каприза, убивает своего отца!» И все же Клариса упорно отказывалась сесть в шлюпку. На долгие уговоры времени не было – пришлось уступить, и она осталась,