Давай никому не скажем

Дань вежливости я уже отдала — на этом все.

— Ой, а кто это тут у нас? Уж не Яна ли Альбертовна? — На пустующее место Инны бесцеремонно плюхнулась поддатая Полина Минаева, и, судя по заплетающемуся языку, выпила она прилично.

Вот кого мне хотелось сейчас видеть меньше всего — так это ее. Когда-то она встречалась с Яном, и даже думать было противно о том, как далеко успели зайти их отношения.

— Да ты пей, не стесняйся, — кивнула она на бутылку. — Ты ж теперь не наша училка, можно забыть о правилах приличия.

Ее развязный тон вызвал обоснованное недоумение.

— Не перегибай палку. Я хоть теперь и не ваша «училка», но и не подружка. Все-таки я старше, и я педагог.

— Ха-ха, вот умора, — рассмеялась Минаева, без спроса плеснув в бокал Инны остатки вина. — Ты сама себя слышишь? Сидит, важная такая, речи напыщенные толкает, строит из себя правильную. А сама сначала со старым женатиком трахалась, а потом на юнца переметнулась. Нормальная такая монашка!

Щеки вспыхнули, по телу разлилась волна ярости.

Откуда она узнала? Кто ей сказал?

— Ты не имеешь никакого права обсуждать и осуждать мою личную жизнь. Тебя она никак не касается!

— Еще как касается! Ты парня у меня отбила! Ян должен был быть со мной, но тут приперлась ты, покрутила своей задницей, и он сразу на задние лапки сел и хвостиком завилял.

— Я больше не намерена слушать этот бред, — поднялась из-за стола и, расталкивая танцующих, поспешила к гардеробу.

Слезы душили, сковав горло тугим спазмом. Да как она смеет оскорблять его! Меня! Кто дал ей право решать, кому с кем можно быть, а кому — нет?

Маленькая, склочная, мстительная девчонка!

Нашарив номерок, протянула сонной гардеробщице.

Прочь отсюда, сейчас же! Инна все поймет.

— И куда это ты собралась? Убегаешь? Правда глаза колет? — нарисовалась следом пошатывающаяся Минаева. Короткое платье едва прикрывало бедра, практически не скрывая ажурную резинку чулок.

— Пошла вон отсюда! — грубо бросила через плечо, забыв о всяческой вежливости.

— Из-за тебя Ян уехал! Все только из-за тебя! — зло вскинулась она. — Я не знаю, что там между вами произошло, но я это непременно выясню, уж поверь.

— Делай, что хочешь, — открыла дверь кафе и вышла в морозную ночь.

Снег сыпал целый день, покрыв засохшую грязь пушистым белым покрывалом.

Куда идти — ни остановки поблизости, ни захудалого такси.

— Ты думаешь, он любил тебя когда-нибудь? — выбежала Полина следом, трясясь от холода в тонком трикотажном платье. — Да плевать ему на тебя всегда было, понятно? И никогда ты ему не была нужна! Поспорил он на тебя, идиотка.

Остановилась как вкопанная, хватая ртом воздух. Сердце рухнуло с горы и, набирая скорость, покатилось в бездну.

— Да-да, с Горшковым поспорил, что оприходует тебя до дня своего рождения.

Как в замедленной съемке оторвала подошву от земли, сделала шаг, другой, третий...

Закрой уши, не слушай — уходи, убегай.

— Не веришь? Иди сама у Горшка спроси, он там, в кафе. Он мне все-все рассказал, как Ян забился с пацанами, что любыми путями ты у него в койке окажешься, как планомерно тебя окучивал, свидания на набережной устраивал. Горшок, может, и оставил бы это при себе, но Ян ему сильно насолил — по морде при всех двинул, вот Стас и припомнил ему все хорошее. Даже выспрашивать ничего не пришлось — сам выложил все подчистую. Так что не радуйся своей победе, дурочка, он тобой просто цинично воспользовался в своих целях!

Эхо брошенных ею слов гудело в проводах, оседало на капоты уснувших машин, путалось в ветвях облысевших деревьев.

Я шла не разбирая ног, и смысл ее фраз отравленными пулями проникал в подкорку, забивался под кожу, оставляя глубокие кровоточащие раны, которые теперь уже точно никогда не затянутся.

Поспорил. Он просто на меня поспорил.

Наша близость произошла в день его девятнадцатилетия. Он выиграл.

Но зачем тогда был нужен весь этот цирк с побегом? Для чего? Доиграть красиво свою роль влюбленного, а потом неожиданно испариться? Как он и сделал, уехав в Москву.

Он все спланировал заранее, а я лишь помогла ему, бросив первая.

Как сомнамбула чеканила шаг, не оборачиваясь и не смотря по сторонам.

Забрела в какой-то двор, села на засыпанную искрящимся снегом скамейку. В окнах пятиэтажки уютно горел свет. Мелкие снежинки кружились в желтом ореоле уличных фонарей, мягко оседая на поникшие плечи.

Тишина. Такая же, как и в моей душе. Там пусто. Нет боли, нет слез, нет эмоций

Достала из сумки два билета и положила на заснеженную лавочку. Сгорбившись, покинула двор.

Теперь уже точно все кончено.

***

Продолжение называется "Забыть нельзя вспомнить"

https://litnet.com/ru/book/zabyt-nelzya-vspomnit-b93920