Давай никому не скажем

Мы сидели за столом в ее маленькой уютной кухне, где кругом кружевные салфетки, забавные солонки и сахарницы, вазочка с конфетами в центре стола. Среди этих милых сердцу мелочей, таких обыденных и таких для меня недоступных, я чувствовала себя еще более несчастной.

Не нужны мне миллионы долларов на счету, богатые ухажеры, заграничные путевки. Я просто хочу жить спокойной жизнью, в своем маленьком доме. Встречаться с парнем, который мне нравится, и не бояться осуждения окружающих. Я хочу кружевные салфетки и вазочку с конфетами.

Инна, слегка захмелевшая, качала головой, честно пытаясь войти в мое положение. Остатки бигуди плавали в остывшей воде на дне ковшика — волосы до конца она так и не накрутила.

— Ситуация, конечно, патовая, врагу не пожелаешь. А точно это мать стащила?

— Или мать, или алкоголик ее. Больше некому. Не Ника же, — отпив горький чай с коньяком, поморщилась, ощутив разлившееся внутри грудной клетки жгучее тепло.

— Да уж... Я попрошу бабулю, может, она как-то войдет в твое положение и подождет деньги еще пару месяцев, а ты потом заработаешь и...

— Инна! Очнись! — перебила, невесело усмехнувшись. — Я эти деньги два года копила, впахивая на двух работах и во всем себе отказывая. Я не заработаю здесь столько за пару месяцев, даже если буду с утра до ночи стоять на панели.

— Нет, но на панели так-то неплохо зарабатывают...

— Инна! — возмутилась я, и мы обе рассмеялись.

— А к Тимуру вернуться? Совсем без вариантов?

— Без.

— Может, тот, из-за кого ты от Тимура ушла, чем-то поможет?

— Да нет у меня никого! — возразила, осознав, что подруга меня уже давно раскусила.

— Ой, брось! Я же вижу, как у тебя глаза светятся! Даже сейчас, стоило только о нем упомянуть, ты буквально расцвела. Так кто он? Я его знаю? — заговорщицки подмигнула Инна и даже голос понизила, будто кто-то нас мог услышать.

— Нет, он не сможет помочь, есть на то веские причины.

— Ну не хочешь говорить — как хочешь, — немного огорчилась Селиванова. — Ладно, что уж. Живи пока у меня, а как Сергеевна в свой пансионат отчалит — этажом ниже переедешь, будем соседками.

— Это, наверное, неудобно... К тебе парень приходит... — замялась я.

— Неудобно, Иванникова, штаны через голову надевать, а все остальное... — Инна залпом допила коньяк и поднялась. — Иди в маленькой комнате обустраивайся, сейчас я тебе постель чистую принесу. Кстати, о парне, он придет уже через полчаса, а я еще не собрана. Сейчас прическу мне делать будешь.

Может, это было действие алкоголя, но я так расчувствовалась, что захотелось расцеловать подругу. И снова она меня выручает, в который раз. Стало жутко стыдно, что я допускала мысль, что она могла меня как-то предать.

В маленькой комнате со скромной обстановкой было тесновато, но по сравнению с коммуналкой здесь были просто королевские хоромы. И, главное, никаких бездельников за стенкой, никаких криков и ругани.

Разобрала свои скромные пожитки, заняв всего одну полку старого полупустого шифоньера, на столе разложила учебные материалы, канцелярию. В спешке многое забыла, надо будет потом вернуться и забрать оставшееся.

Подумала о Нике, и стало стыдно: бросила ее там совсем одну. Ну ничего, решила, что обязательно что-нибудь придумаю, может, заберу ее к себе.

А мать… променяла детей на постороннего мужика! Разве это нормально? Даже животные так не поступают!

Через сорок минут на свидание убежала цветущая Инна: я стояла на балконе, провожая их пару немного завистливым взглядом.

Она может вот так запросто гулять с любимым, не скрываясь, не боясь осуждения.

Кокетливо оголив колено, обтянутое черным нейлоном, Селиванова погрузилась в авто ухажера, и машина резво отчалила, разогнав своим рыком стайку купающихся в пыли воробьев.

Ужасно захотелось увидеть Яна. Накатила нестерпимая тоска, до ломоты в груди. Подруга-подругой, но так хотелось прижаться к крепкому мужскому плечу и выплакаться. Захотелось, чтобы меня элементарно пожалели. Я так устала тянуть все на себе...

Взяла телефонную трубку и, посидев несколько минут в нерешительности, все же набрала цифры номера Яна, вращая круглый диск пузатого аппарата.

Гудок, второй, третий...

— Слушаю, — Раздалось на том конце провода, и сердце мгновенно сжалось.

— Это я, — пролепетала, почему-то почувствовав себя идиоткой.

— Яна? Сейчас… — Послышалось какое-то шуршание, хлопок двери. — Ты откуда звонишь? Все в порядке? — сказал уже громче.

— Да, в порядке… — не выдержав наплыва эмоций, всхлипнула.

— Я же слышу, что нет! Ты где? Я сейчас приеду.

— Да я просто позвонила… — Зачем, вот зачем взваливать на него свои проблемы? Мало ему из-за меня достается?

— Не заставляй меня ходить и искать тебя по всему городу! Я же все равно найду. Говори адрес.

— Давай встретимся в Платоновском сквере, у пруда.