Городок мой, Сиривада - Мадхурантакам Раджарам

него ни родных, ни знакомых. Где ему кормиться? Кто, кроме нас, присмотрит за ним? Пусть у тебя столуется. А ночевать в школе будет.

— Даже не знаю, — ответил Рамакришна. — Спрошу жену.

— Я сам спрошу, — сарпанч позвал Сундарамму: — Придется тебе, Сундарамма, готовить на этого парня. Ты согласна?

Раз большой человек просит, Сундарамма не посмела отказаться, согласилась: «Ладно, пусть будет по-вашему».

С этого дня Раджу стал питаться у нее в доме. Он давал ей шестьдесят рупий в месяц. А когда понадобилось, одолжил три сотни…

Теперь шестьдесят рупий в месяц, которые платил им Раджу, показались Сундарамме огромной суммой. И когда Раджу поднялся, собираясь уходить, она сказала:

— С завтрашнего дня снова приходи к нам, Раджу.

Наслушавшись брани и оскорблений от своего деверя и его жены, Сундарамма не решилась ввязываться в споры с кредиторами. Да и зачем ей приобретать дурную славу? Она объявила, что продает свою землю. Но странно — покупателя все не находилось.

— Твой деверь сказал, что участок рядом с его полями. Сам, говорит, куплю. Нехорошо получится, если купим мы. Будет справедливей, если он возьмет, — так отвечал каждый, к кому она обращалась. Откуда ей было знать, что и толстосумы заключают союзы! Сундарамма только подумала: «Оно и лучше, если деверь купит». И пошла к нему.

— Восемь тысяч дам. Хочешь — продавай. Не хочешь — дело твое. Не неволю, — холодно сказал деверь.

Это же грабеж среди бела дня! Как ему не стыдно! Сундарамма глядела на деверя, и в душе у нее все кипело от негодования. «Небось сам же и подстроил, чтобы никто не покупал, а теперь говорит: не неволю!» — думала Сундарамма. Но что было делать?

— Сколько посчитаете нужным, столько и дайте, — беспомощно промолвила она.

— Я назвал справедливую цену. Справься у кого хочешь. Потом приходи. Не к спеху ведь, — милостиво ответил деверь.

Так и продала она свою землю за бесценок.

Она надеялась, что после уплаты долгов ей кое-что останется. А вырученного и на долги не хватило.

Злилась она на мужа, оставившего ей долги. Кляла она про себя и бессердечного деверя. Совсем растерявшуюся Сундарамму вскоре постигло еще одно несчастье. Как-то за ужином Раджу печально произнес:

— Ваш деверь сказал, чтоб я больше не столовался здесь.

— Это почему же? — Сундарамму словно огнем обожгло.

Раджу ничего объяснять не стал. Сундарамма заплакала:

— Есть у меня и моих детей кусок хлеба или нет — это никого не интересует. А о моей чести пекутся все, — причитала она.

Раджу встал из-за стола. Как ее утешить? Уйти, оставив Сундарамму в слезах, совесть не позволяла. Совсем расстроенный, он присел на кровать. Молча смотрел на рыдавшую Сундарамму. Наконец решил, что лучше уйти, и поднялся. Сундарамма притихла. Проглотив слезы, позвала:

— Раджу!

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Оставайся здесь, — сказала Сундарамма.

Раджу растерялся. По правде говоря, он не прочь был остаться. Но от страха у него сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он нерешительно переминался с ноги на ногу. Сундарамма знала, что нравится ему — давно уже заметила. Ведь чтобы такое понять, женщине особой проницательности не нужно.

— Боишься? — спросила Сундарамма.

— Люди могут узнать… — с запинкой проговорил Раджу.

— Пускай. Что они нам сделают?

Раджу больше не возражал.

В деревне дым и без огня может возникнуть. А если искра пробежит — то такой костер разгорится! Не прошло и недели, как всю деревню заволокло дымом пересудов об отношениях Сундараммы и Раджу.

Сундарамма ни на кого не обращала внимания. За ней послал деверь, попытался уговорами и угрозами ее образумить. Сундарамма без тени смущения отрезала:

— Как хочу, так и живу. Вам-то какое дело?

Тогда деверь решил припугнуть Раджу. Раджу, чуть не плача, рассказал об этом Сундарамме:

— Боюсь я. Он пригрозил, что руки-ноги мне переломают.

— А я-то от тебя защиты ждала! Тебе грозят руки-ноги переломать, а ты — не мужчина, что ли? Ты вон здоровый, как буйвол. Неужели у тебя мужества меньше, чем у женщины?

— Я же чужой в вашей деревне. Да еще и государственный служащий, — пытался оправдаться Раджу.

— Замолчи! Где написано, что государственный служащий не должен иметь мужества?

Раджу даже не осмелился ей и возразить. Скажи она еще что-нибудь о мужестве, он бы разрыдался. Сундарамме стало жалко его.

— Ладно, Раджу, не бойся. Я же с тобой, — подбодрила она, привлекая его к себе.

* * *

Не смог Раджу стать для Сундараммы поддержкой и опорой. И уж никак не думала она, что, наоборот, ей придется взвалить на свои плечи еще и эту ношу. А уж поскольку пришлось, что-то надо делать. Сундарамма вспомнила про сарпанча. Сарпанч ведь к Раджу неплохо относится. Уж он что-нибудь да предпримет.

Сундарамма пришла к сарпанчу и рассказала ему о своих горестях.

— Не могут люди оставить меня в покое. Зло их всех разбирает, — жаловалась она. — Вы самый большой человек в деревне. Если и вы никаких мер не примете, мне останется только руки на себя наложить.

Сарпанч выслушал ее и сказал:

— Занят я очень. Нет ни минуты сейчас. Освобожусь — займусь твоим делом.

«Когда это у него свободное время найдется…» — со страхом подумала Сундарамма. Но ошиблась. В этот же день, едва начало темнеть и в деревне зажглись огни, сарпанч пришел к ней домой. Сундарамма обрадовалась, что он не забыл о ее деле. Она накрыла постель ковром и усадила гостя. Старик подкрутил усы.