Городок мой, Сиривада - Мадхурантакам Раджарам

«Не о мертвом плачу, — хотелось ей ответить, — а о том, что единственный брат и тот стал чужим». И тихо сказала:

— Ну что ж, поезжай…

Богатая могла бы позволить себе и месяц не вставать с постели, убиваясь об умершем муже. Сундарамма поднялась через неделю. Садилась ли она за стол, ложилась ли спать, ей все время вспоминался покойный муж, и сердце разрывалось на части. Ладно бы, одна осталась, а то ведь у нее трое детей! Их надо растить. Как прокормить такую семью? Сколько она ни думала, ответа на этот вопрос найти не могла. И снова заливалась слезами. Соседки, всякий раз видя ее плачущей, уговаривали:

— Успокойся ты, матушка. Что ж теперь, и живым вслед за покойником на тот свет отправляться? Соберись с силами, гони от себя свое горе. А то ведь и жить не сможешь.

Что могла им ответить Сундарамма? Разве горя убудет, если и поделишься с кем-то?..

Тем временем к овдовевшей Сундарамме стали наведываться кредиторы покойного мужа. Что людям до чужого горя! Придут, посочувствуют, а потом справляются насчет долга. Сундарамма не могла сказать им что-либо вразумительное — прикрыв лицо концом сари, она только плакала навзрыд. Каким бы ни был кредитор, и в нем хоть капля жалости да осталась. «Ладно. Бедняжка, кажись, еще не пришла в себя. Подождем с месяц, потом посмотрим», — думали кредиторы и уходили. Перед уходом напоминали, кому сколько она должна. Сундарамма все подсчитала, вышло почти десять тысяч! У нее осталось семь акров земли. Если продать, тысяч десять дадут, ну, может быть, двенадцать или тринадцать — цены-то на землю нынче высокие. Отдаст долги, кое-что даже останется. Но разве этого на всю жизнь хватит? Один человек, мудрый и опытный, дал ей совет:

— Если продашь все свои семь акров, чтобы рассчитаться с долгами, сама ни с чем останешься. По миру пойдете, и ты, и детишки твои. Продай акра два, выплати кредиторам какую-то часть, а остальной землей кормиться будете.

Сундарамма ухватилась за этот совет.

— А кредиторы согласятся?

— Увидят, что за себя постоять не можешь — не согласятся. Ты будь немного понапористей. Стой на своем: если, мол, все отдам, самой не на что будет жить! Поняла? Мы же не в лесу живем, свет не без добрых людей.

Сундарамма заколебалась. При жизни мужа она с посторонними мужчинами даже не разговаривала. Если собирались вместе несколько мужчин, она стеснялась и пройти-то у них на виду. А теперь что же — со всеми разговоры вести?

— Вряд ли что-нибудь из этого получится, — ответила она.

— Поговори тогда со своим деверем. Человек он большой, чем-нибудь поможет.

В той же деревне жил старший брат ее мужа. Покойный муж Сундараммы и его брат друг друга терпеть не могли. А коли братья не ладят, будут ли дружны их жены? И между двумя невестками тоже не было приязни. Когда муж Сундараммы умер, старший брат пришел на похороны, но держался как чужой человек. Стоит ли обращаться к нему за помощью? Поначалу Сундарамма отвергла эту мысль. Однако, подумав, решила, что лучше все же сходить к деверю. Мужской поддержки ведь у нее нет. Чего уж тут упрямиться! Когда стемнело, Сундарамма, по-вдовьи укутавшись с головой, взяла с собой детей и отправилась к деверю.

Она застала дома обоих — и деверя, и его жену.

— Зачем пришла? — встретил ее деверь.

Сундарамма подробно рассказала. Если, мол, кредиторы получат с нее только часть долгов, то это ведь их не разорит. А у нее с детьми хоть будет на что жить.

— Помогите мне в этом деле. У меня же других родных, кроме вас, нет, — униженно поклонилась Сундарамма.

— Да ты что, Сундарамма? Как ты до такого додумалась? — накинулась на нее жена деверя. — Должник умирает, а его жена, не платя долгов, начнет деньги копить — не позор ли это?! Все в лицо плевать станут. Твоему деверю на людях нельзя будет показаться, — совестила она Сундарамму.

— Этот совет тебе какой-то дурак дал, — вставил деверь. — Не платить долги — такого в нашем роду не бывало. О добром имени, по-твоему, и думать не надо? Тьфу!

Сундарамме показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Не ожидала она такой встречи. Доброе имя ему нужно! А как ей прожить — до этого ему и дела нет. Кредиторы налетят, как коршуны, растащат все, что у нее есть, а сама она будет перебиваться случайным заработком. Разве это его доброму имени не повредит?

Вернувшись домой, она долго и безутешно рыдала. Было уже совсем темно, но света она не зажигала. Так в темноте и лежала, обливаясь слезами.

Кто-то постучался. Сундарамма поднялась, зажгла лампу. За дверью стоял Рангараджу. Ах вот это кто! Еще одного кредитора забыла!

— Что, Раджу? И ты за долгом пришел? — спросила Сундарамма. Она понимала, что он пришел ее проведать, но слишком уж была раздосадована.

Раджу смущенно молчал. Человек он был молчаливый, застенчивый. Наконец сказал, запинаясь:

— Да нет, зашел посмотреть, как живете.

— Чего уж тут смотреть! Осталась я одна-одинешенька, — вытерла слезы Сундарамма.

Раджу даже прослезился, глядя на нее. Сундарамма только сейчас поняла, что есть на свете живая душа, которая ей сочувствует.

— Где же ты ел две недели? — спросила она.

— У сарпанча[95] в доме.

— А-а. Может быть, с завтрашнего дня опять к нам станешь ходить? — пригласила Сундарамма.

— До меня ли теперь, — сказал Раджу.

Пригласить-то Сундарамма его пригласила, но тут же заколебалась. Раньше было одно, теперь — совсем другое. Ей вспомнилось, как три года назад сарпанч привел к ним в дом Раджу. Позвав ее мужа, сказал:

— Слушай, Рамакришна. Вот этого парня прислали учителем в нашу школу. Здесь у