Клуб «Непокорные» - Джон Бакен

— А вы продвинулись в этом деле? — скептически спросил Ульрици.

— Да, я продвинулся на несколько стадий, — ответил молодой человек и с жаром привел доказательства.

Он сказал, что установил мистическую связь с некоторыми клиентами. Он может читать их мысли даже теперь, когда они пребывают за тридевять земель от него, может разделять с ними их душевные переживания и впитывать знания, что они приобрели.

— Военные? — спросил немец.

— Да, некоторые военные. Другие — родственники военных.

Но Ульрици оставался холоден.

— Это великое чудо, — сказал он, — и в него трудно поверить.

Доктор Лартиус вспыхнул от возмущения.

— Я приведу вам доказательства! — воскликнул он со страстью, непривычной для него. — На досуге вы сможете их проверить. Я знаю то, что еще не произошло, хотя никто ни о чем мне не говорил. Почему знаю? Потому, что они стали известны разуму, настроенному на мой разум!

На какой-то момент он, казалось, заколебался. Затем заговорил — о небольшом изменении в методе артиллерийских обстрелов, о перестройке в организации британских ВВС, об изменении в некоторых британских военных округах.

— Возможно, это вещи совсем тривиальные, — сказал он, — не знаю. Технических знаний и навыков у меня нет. Но то, о чем я говорю, должно произойти в будущем. Одним словом, эти вещи я предлагаю в качестве доказательств моих знаний.

— Вот как? — сказал профессор. — То, о чем вы толкуете, действительно мелочи, но для проверки сойдут и они…

Затем добрым и ласковым тоном профессор заговорил о будущем доктора Лартиуса.

— Думаю, я поеду в Мюнхен, — сказал молодой человек. — Когда-то я учился в тамошнем университете и люблю этот светлый город. Там отзывчивые люди и там уважают знания.

Доктор Ульрици поднялся, чтобы попрощаться.

— Возможно, я смогу поспособствовать вашим планам, — сказал он.

Поздним вечером того же дня в большой гостиной другого отеля, обставленной несколько в стиле официального учреждения, Ульрици серьезно беседовал с другим человеком, грузным бородатым мужчиной, у которого был вид преуспевающего коммивояжера из тех, к кому обращаются с подчеркнутым уважением.

— Этот Лартиус меня озадачивает, — сказал Ульрици. — Он явный фанатик и при этом обладает какой-то странной силой, которая ставит его выше других людей. Боюсь, он не будет нам столь полезен, сколь мы надеялись. Знай мы о нем раньше, мы могли бы сделать все, чтобы он остался в Англии.

— Вернуться он не может, я полагаю?

— Да, это невозможно. Но шанс все-таки есть. Есть у него какая-то дикая идея о том, что он установил связь с разными людьми и поэтому автоматически получает новые знания, что получают они. Некоторые из них солдаты. Он передал мне кое-какие сведения, совсем незначительные, но по ним можно будет судить о власти, какой он обладает. Я не верю в чепуху, что несут всякие медиумы, то бишь спиритуалисты, но я прожил на свете достаточно долго, чтобы отвергать вещи лишь потому, что они новые и странные. Давайте поработаем с ним. Если в том, что он говорит, есть хоть что-то, этого чего-то нам хватит за глаза. Тем временем я постараюсь свести с ним тесное знакомство.

— Что он собирается делать?

— Хочет поехать в Мюнхен. Я за то, чтобы разрешить ему это. Наши добрые баварцы несколько легкомысленные и всегда ищут чего-нибудь новенького. Сейчас им не хватает утешения, и этот человек даст им его. Он в высшей степени твердо уверен в нашей немецкой победе.

Собеседник профессора зевнул и отшвырнул окурок сигары.

— Кажется, у фокусника есть проблески здравого смысла, — сказал он.

III

Так случилось, что в августе 1917 года доктор Лартиус поселился в комфортабельных комнатах на Гармиш-штрассе в баварской столице, и новая табличка из бронзы и оксидированного серебра, выполненная в лучшем стиле модерн, объявила его имя жителям Мюнхена.

Удача по-прежнему сопутствовала молодому человеку, потому что, как и в Лондоне, славу он, казалось, обрел сразу же. Люди заговорили о нем всего лишь через неделю после его приезда, а через месяц в его апартаментах было полным-полно народу. Очень может быть, что его друг Ульрици замолвил словечко в нужном месте. То было великое время накануне Капоретто[44], и доктор Лартиус, беседуя с клиентами, говорил им самые обнадеживающие вещи. Близилась победа, приближались дни славы, но, когда его спрашивали о дате, когда наступит мир, никакой даты доктор назвать не мог. Он лишь говорил, что мир придет, но пока не пришел, и война продолжается, потому что для всего мира наступила вторая военная зима.

Работал он теми же методами, какими воздействовал на леди Сэмплар и ее друзей. Праздным, но любопытным он показывал свои «игрушки»; людям эмоциональным он возвышенно вещал о жизни духа и запертых дверях скрытого знания, что ныне были почти полуотворены. Богатые дамы, которым наскучила серость оперного сезона и недостаток мужчин, обрели в нем новый интерес к жизни. Тем, кто пребывал в печали, он давал то же утешение, что и своему лондонскому кругу, не более того. Личность его, казалось, излучала надежду и сочувствие, и скорбящие, запомнив его приятный голос и глаза, уходили от него, преисполненные утешения, причины которого они так и не могли понять и объяснить.

То была обычная процедура для обычных клиентов. Но были и другие — они называли себя «сокурсниками», — коим он выдавал нечто более сложное. Он проповедовал свое учение о таинственной общности мысли и знания меж душами, далекими друг от друга, и время от времени приводил доказательства, подобные тем, что он некогда приводил Ульрици. Казалось, эти доказательства выдержали испытание, потому что репутация его выросла невероятно. Он выкладывал кое-какие мелкие подробности, касавшиеся предстоящих изменений в армиях союзников, и дальнейшие события всегда подтверждали его правоту. Изменения большого значения не имели, но если он был способен раскрыть мелочи, то в один прекрасный день его метод мог дать ему возможность открыть великую тайну. Так что не один начальник штаба прошел через его комнату, чтобы посидеть с ним, беседуя в полутьме.

Примерно раз в месяц он возвращался в Берн, где на вокзале его неизменно встречал Ульрици. Ему дали особый паспорт, пользуясь которым он легко и без задержек пересекал границу, и у него не было проблем с начальниками железнодорожных станций. Во время этих визитов он часами сидел с Ульрици в комнате взаперти. Время от времени он по ночам ускользал из своей гостиницы, и когда Ульрици слышал об этом, он пожимал плечами и смеялся.

— Он молод, — говорил он с ухмылкой. — Даже пророк должен как-то развлекаться!

Но Ульрици ошибался: у доктора Лартиуса не было