Межмировые реакции - Мистер Ву

— Но мы же не… мы не специально… — начал было Таэрон, но его голос затих.

— Не специально? — Элариэль повернулась к нему, и в её взгляде была такая тяжесть веков, что молодой эльф отступил. — Мы пели песни о том, как очистили лес от «тварей». Мы праздновали, когда последний тролль пал от наших стрел. Мы учили наших детей, что эти земли всегда принадлежали нам, забывая упомянуть, у кого мы их отняли.

Она посмотрела на экран, где Диктор говорил о людях как о сверххищниках:

— Мы смотрим на людей и видим варваров. Мы видим жестокость. Мы видим расу, которая уничтожает всё на своём пути. — Её голос стал шёпотом. — Но когда я смотрю на них… я вижу зеркало. Я вижу то, чем мы были. То, чем мы остаёмся, просто прикрываясь красивыми словами о гармонии и мудрости.

Лорд Аэрендил, воин, переживший Войну Тысячи Лет, медленно встал:

— Значит, мы тоже сверххищники. Мы тоже остановили эволюцию разума в наших землях. Мы заняли нишу и не позволили никому другому её занять.

— Да, — просто ответила Элариэль. — И если в космосе есть раса, которая сделала это в масштабах галактики… то мы, со всей нашей древней мудростью, для них — всего лишь те самые лесные тролли. Примитивные. Потенциально опасные. Подлежащие устранению, пока мы не стали угрозой.

Молодой Таэрон побледнел:

— Но… но это несправедливо! Мы не…

— Справедливость, — перебила его Элариэль, и в её голосе звучала бесконечная усталость, — это слово, которое произносят те, кто ещё не понял, как устроен мир. Лесные тролли тоже считали несправедливым то, что мы делали с ними. Но их больше нет, чтобы об этом говорить. А мы здесь. И это единственная справедливость, которая существует — справедливость выживших.

Совет эльфов сидел в тишине, и впервые за тысячелетия их безмятежность была разрушена. Они смотрели на экран и видели не чужих монстров, а самих себя, отражённых в зеркале космического масштаба.

* * *

В глубинах Огненных гор, где лава текла реками, а воздух был пропитан серой и жаром, древний красный дракон Игнариус Пожиратель Королевств открыл один глаз. Его чешуя, каждая пластина размером с щит, отражала свет магмы. Ему было двенадцать тысяч лет, и он помнил времена, когда мир был молод.

— Сверххищник, — прорычал он, и его голос заставил содрогнуться саму гору. — Вид, который не позволяет другим занять его нишу.

Рядом с ним, на уступе скалы, сидела молодая драконица, всего каких-то восемьсот лет. Её звали Эрилия, и она была из тех редких драконов, кто интересовался философией, а не только накоплением сокровищ.

— Отец пламени, — обратилась она к древнему дракону с почтением, — разве это не описание нас самих?

Игнариус медленно поднял массивную голову. Его глаза, каждый размером с человека, сфокусировались на экране, парящем в воздухе.

— Продолжай, детёныш.

— Мы — вершина пищевой цепи в наших мирах, — сказала Эрилия, и в её голосе звучала не гордость, а нечто иное. — Ничто не охотится на нас. Мы охотимся на всех. Мы живём тысячи лет, накапливая силу и знания. Мы магически одарены от рождения. Мы физически превосходим почти любое существо. И когда появляется вид, который потенциально может нам угрожать…

— Мы уничтожаем его, — закончил Игнариус. — Да. Ты права, детёныш. Мы — сверххищники наших миров.

Другой дракон, зелёный Вериташ Хранитель Лесов, спустился с верхних уступов:

— Но мы не истребляем разумные расы! Мы позволяем эльфам, людям, гномам существовать!

Игнариус издал звук, который мог быть смехом, а мог быть рычанием:

— Позволяем? Какое великодушное слово. — Он поднялся на лапы, и его размер стал очевиден — он был больше замка. — Мы «позволяем» им существовать, потому что они не угрожают нашему господству. Они слабее нас. Они живут меньше. Они никогда не смогут достичь нашего уровня силы.

— Но если бы могли? — тихо спросила Эрилия.

Тишина.

— Если бы могли, — медленно произнёс Игнариус, — мы бы уничтожили их. Как мы уничтожили гигантов. Как мы уничтожили титанов. Как мы уничтожили древних элементалей, которые были здесь до нас.

Вериташ нахмурился:

— Титаны были агрессивны! Они…

— Они были сильны, — перебил его Игнариус. — Они были достаточно сильны, чтобы бросить нам вызов. И поэтому мы объединились — мы, драконы, которые обычно презирают сотрудничество — и истребили их до последнего. Мы назвали это Войной за Выживание. Но правда в том, что это была война за господство. Война за то, чтобы остаться единственными на вершине.

Эрилия посмотрела на экран, где Диктор объяснял концепцию космического сверххищника:

— Значит, если в космосе есть раса, которая достигла этого статуса первой… для них мы — что? Титаны? Потенциальная угроза, которую нужно устранить?

— Хуже, — ответил Игнариус, и в его древнем голосе впервые за тысячелетия прозвучало нечто похожее на беспокойство. — Для них мы — насекомые. Титаны хотя бы были достойными противниками. Но если разница в силе достаточно велика… мы даже не будем рассматриваться как угроза. Мы будем просто… устранены. Превентивно. Как фермер давит личинок вредителей, не задумываясь о том, могли ли они когда-нибудь стать опасными.

Молодая драконица содрогнулась — зрелище редкое для существ, которые сами были воплощением ужаса:

— Но мы — драконы! Мы древние! Мы могущественны!

— И титаны тоже так думали, — тихо сказал Игнариус. — Прямо до того момента, как мы сожгли их последнюю крепость. — Он снова посмотрел на экран. — Детёныш, запомни этот урок: не имеет значения, насколько ты могущественен. Имеет значение только то, есть ли кто-то могущественнее. И если космический сверххищник существует… то мы, со всей нашей древней силой, для него — всего лишь очередной вид, который нужно держать под контролем. Или уничтожить.

Драконы замолчали. Существа, которые тысячелетиями были богами для смертных рас, вдруг осознали, что сами могут быть смертными для кого-то ещё. И это осознание было горше любого яда

* * *

В Небесных Чертогах, где обитали ангелы и архонты, где правили законы добра и справедливости, реакция была совсем иной — но не менее тревожной.

Архангел Зариэль, командующий небесными воинствами, стояла перед экраном, и её обычно спокойное лицо было искажено чем-то, чего ангелы редко испытывали — сомнением.

— Это не может быть правдой, — произнесла она, но в её голосе не было уверенности. — Разумные существа не могут… не должны действовать так. Это противоречит всем законам морали!

Рядом с ней стоял архонт по имени Домиэль Справедливый, существо чистого закона и порядка:

— Но, командующая, разве мы сами не делали подобное?

Зариэль резко повернулась к нему:

— Что ты имеешь в виду?

— Демоны, — спокойно ответил Домиэль. — Дьяволы. Исчадия Бездны и Девяти Преисподних. Мы