Люси Монтгомери - Энни из Эвонли

Пока Шарлотта Четвертая и Энни собирали землянику, Шарлотта поведала Энни свои страхи относительно мисс Лаванды. Добросердечную девочку искренне заботило состояние любимой хозяйки.

– С мисс Лавандой что-то не так, мисс Ширли, мэм. Это точно, я уверена, хотя она никогда не жалуется. Вот уже давно она сама на себя не похожа, мэм, на прежнюю с того самого дня, когда вы пришли сюда с Полем. Я уверена, она простудилась в ту ночь, мэм. После того как вы с ним ушли, она вышла на улицу и долго гуляла в саду, когда уже стемнело, а на ней была только легкая шаль, и всё. Тогда было много снега на дорожках, и я уверена, она простудилась, мэм. С тех пор я обратила внимание, что она какая-что уставшая и вроде как одинокая. У нее как все равно нет интереса ни к чему, мэм. Она уже больше не воображает, что к ней должны прийти гости, больше не готовится к этому, вообще ничего, мэм. Мне кажется, что только когда вы приходите, она оживает. И самый плохой знак, мисс Ширли, мэм… Шарлотта Четвертая понизила голос, как если бы собиралась поведать какую-то исключительно загадочную тайну или объявить об ужасном симптоме… Она никогда не сердится на меня, если я что-нибудь разобью или сломаю. Что вы, мисс Ширли, мэм, вчера я разбила ее зеленую с желтым вазу, она стояла на книжном шкафу. Ее бабушка привезла вазу из Англии, и мисс Лаванда очень дорожила ею. Я очень аккуратно протирала ее от пыли, мисс Ширли, мэм, но она выскользнула из рук, я не успела ее схватить, и она разбилась на мильон кусочков. Уверяю вас, я так расстроилась и испугалась. Я думала, мисс Лаванда побьет меня. Лучше б правда побила, чем так, как она. А она вошла, грустно посмотрела и говорит: «Не важно, Шарлотта. Собери осколки и выброси». Вот так, мэм «собери осколки и выброси», как будто это была не ваза бабушки из Англии. Ой, что-то с ней не в порядке, и я ужасно боюсь за нее. За ней же некому смотреть, только я.

Глаза Шарлотты Четвертой наполнились слезами. Энни сочувственно погладила ее маленькую загорелую руку, держащую треснутую чашку.

Я думаю, мисс Лаванда нужна какая-то перемена, Шарлотта. Она слишком долго живет здесь в одиночестве. А не сможем ли мы убедить ее совершить небольшую поездку?

Шарлотта замотала головой, ее лицо с густыми бровями казалось безутешным.

– Не думаю, мисс Ширли, мэм. Мисс Лаванда терпеть не может ходить к кому – то или ездить. У нее есть трое родственников, которых она навещает. Это, говорит, родственный долг. А в последний раз, когда вернулась от кого-то из них, сказала, что больше не будет ездить и к родственникам. «Я вернулась домой из любви к одиночеству, Шарлотта, говорит она мне, и я больше не уеду от моей виноградной лозы и фигового дерева. Мои родственники так и хотят превратить меня в старуху, они на меня плохо действуют». Так им сказала, мисс Ширли, мэм: «Они на меня плохо действуют». Так что я не думаю, что удастся уговорить ее поехать к кому-нибудь.

Надо посмотреть, что можно сделать для нее, решительно заявила Энни, положив ягодку в свою розовую чашку последнюю, потому что больше не было видно. Как только у меня будут каникулы, я приеду к вам и проведу здесь целую неделю. Будем каждый день устраивать пикники, изобретать всякие интересные вещи, и тогда посмотрим, сумеем ли мы развеселить мисс Лаванду.

– Вот то, что как раз нужно, мисс Ширли, мэм! – радостно воскликнула Шарлотта Четвертая. Она была крайне довольна за мисс Лаванду, ну и за себя тоже. За неделю постоянного общения и изучения Энни она уж научится, как двигаться и вести себя по ее подобию.

Когда они вернулись в Обитель Эха, мисс Лаванда с Полом уже притащили из кухни в сад маленький прямоугольный стол и успели накрыть стол для чая. Ничто по вкусу не могло сравниться с земляникой со сливками, да под огромным голубым небом, испещренным маленькими пушистыми облачками, в тени пышных деревьев под их шелест и шёпот. После чая Энни помогла Шарлотте Четвертой помыть в кухне посуду, а мисс Лаванда сидела на каменной скамейке с Полом и слушала его рассказы о скальных людях. Она была хорошей слушательницей, эта милая мисс Лаванда, но в последний момент до Пола вдруг дошло, что она без интереса слушает про Братьев-Мореходов.

– Мисс Лаванда, а почему так на меня смотрите? – серьезным тоном спросил он.

– Как я смотрю, Пол?

– Как будто смотрите сквозь меня на кого-то, которого я вам напомнил, – объяснил Пол, который имел такую способность видеть дальше того, что открывалось его глазам, что при нем трудно было держать секреты.

– Ты мне напомнил человека, которого я знала давным-давно, – мечтательно произнесла мисс Лаванда.

– Когда вы были молоды?

– Да, когда я была молода. А я тебе кажусь очень старой, Пол?

– Вы знаете, я никак не могу решить, – доверительно сообщил Пол. – Волосы кажутся старые, я никогда не видел молодых с белыми волосами. Но глаза молодые, как у моей любимой учительницы когда вы улыбаетесь. Я вам вот что скажу, мисс Лаванда. Лицо и голос Пола стали торжественно-серьезные, как у судьи. Я думаю, из вас получилась бы прекрасная мама. У вас такое выражение глаз у моей мамочки было такое же. Я думаю, это жалко, что у вас нет собственных мальчиков.

– У меня есть мальчик-мечта, Пол.

– Да-а, правда? А сколько ему лет?

– Примерно твоего возраста, я думаю. Даже постарше тебя, потому что он появился в моих мечтах до твоего рождения. Но я не дам ему стать старше одиннадцати-двенадцати лет, так как если он повзрослеет, то я могу потерять его.

– Я понимаю, – кивнул Пол. – Вот в чем прелесть людей из мечты: они остаются в том возрасте, какой ты хочешь. Вы, моя прекрасная учительница и я сам единственные люди в мире, у кого есть люди из мечты. Вот интересно, что мы все познакомились. Но я думаю, такие люди всегда находят друг друга. У бабушки никогда не было людей из мечты, а Мэри-Джо считает, что у меня «чердак» не в порядке, потому что у меня есть люди-мечты. А мне кажется, это прекрасно, когда они у тебя есть. Вы меня понимаете, мисс Лаванда. Расскажите мне о вашем мальчике-мечте.

– У него голубые глаза и вьющиеся волосы. Он прокрадывается в комнату и будит меня поцелуем каждое утро. А потом он весь день играет в этом саду, и я играю вместе с ним. Во что мы играем? Бегаем наперегонки, разговариваем с эхом, я рассказываю ему разные истории. А когда наступают сумерки…

– Я знаю, – нетерпеливо перебил ее Пол. – Он приходит и садится рядом с вами вот так, потому что в двенадцать лет он слишком большой, чтобы забираться к вам на колени… Да, и кладет голову к вам на плечо вот так, а вы обнимаете его и прижимаете его к себе крепко-крепко, и прижимаетесь щекой к его голове да, вот так. Ой, вы знаете, мисс Лаванда!

Энни увидела их, выйдя из каменного дома, и увидела что-то такое в лице мисс Лаванды, что с трудом заставила себя побеспокоить ее.

– Боюсь, нам надо идти, Пол, если мы хотим успеть домой засветло. Но, мисс Лаванда, я очень скоро собираюсь пригласить себя в Обитель эха на целую неделю.

– Если вы приедете на неделю, я продержу вас две, – пригрозила ей мисс Лаванда.

Глава 28

Возвращение принца в заколдованный дворец

Настал и прошел последний день занятий в школе. Торжественно прошла полугодовая экзаменовка, и ученики Энни показали себя блестяще. В конце они вручили Энни адрес и ученическую доску. Все девочки и присутствовавшие дамы плакали, к ним присоединились и некоторые мальчики, хотя потом они всегда отрицали этот факт.

Жены Хармона Эндрюса, Питера Слоуна и Уильяма Белла пошли домой вместе и по дороге разговорились.

– Я все думаю, какая жалость, что Энни уходит, а дети так привязались к ней, – вздохнула миссис Слоун, которая имела привычку вздыхать по любому поводу, даже ее шутки заканчивались вздохом. – Впрочем, – поторопилась добавить она, – в следующем учебном году у нас будет тоже хорошая учительница.

– Джейн исполнит свои обязанности как положено, я не сомневаюсь, – сказала миссис Эндрюс несколько натянутым тоном. – Я не думаю, что она будет рассказывать детям так много сказок и проводить с ними так много времени, гуляя по лесу. Имя Энни внесено в почетный инспекторский лист, и люди в Ньюбридже очень обеспокоены, что она уходит.

– Я правда рада, что Энни идет в колледж, – сказала миссис Белл. – Она всегда хотела в колледж, это будет хорошее дело для нее.

– Ну не знаю. – Миссис Эндрюс в этот день была решительно настроена полностью не соглашаться ни с кем. – Не думаю, что Энни нуждается в образовании. Она, скорее всего, выйдет замуж за Гилберта Блайда, если его увлеченность ей продержится до окончания им колледжа. И тогда зачем ей эти греческий да латынь? Если ее научат в колледже, как вертеть мужчиной, тогда ей еще есть смысл поучиться.

Миссис Эндрюс, согласно эвонлийским слухам, так и не училась вертеть своим «мужчиной», и в результате дом Эндрюсов не стал образцом семейного счастья.

– Я слышала, что мистера Аллена приглашают в Шарлотт-таун, – сообщила миссис Белл, – а это значит, что мы его скоро потеряем, я полагаю.