Люси Монтгомери - Энни из Эвонли

Энни сделала нетерпеливое движение.

– Не хочу говорить об этом, – сказала она, – это кажется предательством, но теперь я не люблю Руби Гиллис. Я любила ее, когда мы ходили вместе в школу, в Куинсе любила, хоть и не так, как тебя и Джейн, конечно. Но за этот год в Кармоди она так изменилась… так…

– Я знаю, – Диана кивнула. – В ней проявляются Гиллисы, она ничего не может поделать. Миссис Линд говорит, что девочка у Гиллисов ни о чем другом не думает, кроме как о мальчиках, но ни походкой, ни словами не показывает этого. Руби говорит только о ребятах, ни о чем другом. И какие комплименты они ей говорят, и как они сходят по ней с ума в Кармоди. И, странное дело, они действительно сумасшедшие, – отметила Диана с некоторым возмущением. – Прошлым вечером, когда я увидела ее в магазине мистера Блейра, она прошептала мне, что у нее новое «увлечение». Я не стала спрашивать ее, кто это, потому что знала, что ей до смерти хочется, чтобы я ее спросила. А, Руби всегда этого хочется, я думаю. Ты помнишь, даже когда она была маленькой, то всегда говорила, что, когда вырастет, у нее будут дюжины поклонников и что она будет очень весело проводить время, пока не настанет пора остепениться. Она так непохожа на Джейн, правда? Джейн милая, чувствительная. Это девушка-леди.

– Наша старая подруга, дорогая Джейн это сокровище, – согласилась Энни, – но, – добавила она, подавшись вперед, чтобы погладить маленькую руку с ямочками, висевшую над подушкой, – нет никого, как моя дорогая Диана. Ты помнишь тот вечер, когда мы впервые встретились, Диана, и поклялись в вашем саду в вечной дружбе? И мы сдерживаем эту клятву, я считаю. Мы никогда не ссорились, у нас не было даже охлаждения в отношениях. Никогда не забуду, как у меня мурашки пробежали по коже, когда ты сказала мне, что любишь меня. Я была такая одинокая в детстве, у меня душа так жаждала дружбы. Только теперь я начинаю понимать, как мне было одиноко и тоскливо. Никому я была не нужна, никто не хотел заниматься мной, всем я была в тягость. Я стала бы разнесчастной, если бы не мой маленький мир мечты, где я воображала друзей и находила любовь, которой мне не хватало. Но, когда я приехала в Зеленые Крыши, всё изменилось. А потом я встретила тебя. Ты не представляешь себе, что значит для меня твоя дружба. Я хочу поблагодарить тебя, дорогая, за твою теплую и верную любовь, которую ты всегда давала мне.

– И всегда, всегда буду давать, – всхлипывая, произнесла Диана. – Я никогда не буду никого любить никакую девушку даже вполовину того, как я люблю тебя. А если я когда-нибудь выйду замуж и у меня будет девочка, я назову ее Энни.

Глава 27

День в каменном доме

– Куда это ты идешь, такая разнаряженная, Энни? «захотелось узнать» Дэви. Классно ты смотришься в этом платье.

К обеду Энни спустилась в новом платье из бледно-зеленого муслина первом цветном платье, которое она надела после смерти Мэтью. Оно ей исключительно шло, подчеркивая изящные, как у красивого цветка, оттенки кожи лица и блеск волос.

– Дэви, ну сколько раз тебе говорить, чтобы ты не употреблял этого слова? – сделала Энни замечание мальчику. – Я иду в Обитель Эха.

– Возьми меня с собой, – попросил Дэви.

– Взяла бы, если бы ехала, а то я пойду пешком, это далеко для твоих ног, которым только восемь лет. К тому же со мной пойдет Пол, а я боюсь, ты не получаешь удовольствия от его компании.

– Ой, Пол мне нравится куда больше, чем раньше, – сказал Дэви, начиная быстро уплетать свой пудинг. – Я как стал хорошим, то не считаю, что он намного лучшей меня. Если я так буду держать, то догоню его в один прекрасный день, и по ногам и по хорошести. Потом, Пол очень хорошо относится к нам, второклассникам, он не дает влезать в это дело другим большим ребятам, он учит нас многим играм.

– А как это случилось, что Пол вчера упал в речушку? – спросила Энни. – Я встретила его в школьном дворе, и с него так текло, что я тут же отправила его домой переодеться и не успела спросить, что случилось.

– Ну, это был частично несчастный случай, – взялся объяснять Дэви. – Голову он опустил туда нарочно, а весь остальной упал туда случайно. Он, значит, в речке, а Прилли Роджерсон чего-то обозлилась на Пола за что-то – она же такая злая и противная, даже если приятная с виду. Да, она и говорит, что его бабушка каждый вечер накручивает ему волосы тряпочками. Пол, я думаю, и внимания не обратил бы, чего она там сказала, но Грейси Эндрюс захохотала, Пол жуть как покраснел, потому что Грейси его девочка, ты знаешь. Он без ума от нее и цветы ей носит, и книжки ее таскает, до самой прибережной дороги. Да, значит, покраснел он как свекла и говорит, что его бабушка ничего такого не делает и у него родились такие волосы. Потом он ложится на берег и сует голову в родник, чтобы доказать им. Это не тот родник, из которого мы пьем, сказал он, заметив ужас на лице мистеры, это маленький такой, пониже. А берег скользкий, и Пол так и пошел вниз. Ну, я вам скажу, классно он бултыхнулся. Ой, Энни, это надо было видеть. Никто и подумать не успел, как он был в воде. Но так он шикарно туда загремел. А когда вылез, такой смешной был мокрый, грязный. Девчонки так никогда не хохотали, а Грейси не смеялась, ей жалко стало. Грейси хорошая девчонка, но у нее нос курносый. Я выберу такую, у которой нос был бы, как у тебя, Энни.

– На такого мальчика, который все лицо вымазывает в сиропе, когда ест пудинг, девочка никогда не посмотрит, – серьезно заметила ему Марилла.

– Так я вымою лицо, перед тем как ухаживать, – возразил Дэви и, чтобы исправить положение, тыльной стороной ладони стал вытирать физиономию. – И за ушами вымою, без всяких напоминаний. До этого утра я помнил. Я не все позабываю. Но, и Дэви вздохнул, столько всяких углов на пути, что их жуть как трудно все в голове держать. Ладно, раз я не смогу пойти к мисс Лаванде, пойду повидаю миссис Харрисона. Миссис Харрисон жуть какая хорошая женщина, скажу я вам. У нее есть специальная банка, где лежат сладости для маленьких, и она всегда дает мне поджарки со сковороды, в которой делает сливовый пирог. А сколько слив прилипает к бокам, вы бы посмотрели. Мистер Харрисон и был хороший человек, но он дважды хороший, что женился снова. Я думаю, когда женятся, люди становятся приятнее. Марилла, а чего ты не женилась, а? Мне хочется знать.

Положение женщины, «счастливой в одиночку», никогда особенно не причиняло боли Марилле, так что она ответила дружелюбно, лишь переглядываясь с Энни, что, мол, видно, никто не захотел взять.

– Но ты, может быть, никогда не спрашивала никого, чтобы тебя взяли? – возразил Дэви.

– Ой, Дэви, – важно вступила в разговор Дора, но смутилась, поскольку к ней не обращались, – это мужчины должны заговаривать на эту тему.

– Не понимаю, почему они должны всегда, – проворчал Дэви. – Мне кажется, всё в этом мире ложится на мужчин. А можно еще пудинга, Марилла?

– Ты съел столько, сколько нужно для твоей пользы, – заметила ему Марилла, но положила умеренный добавок.

– Хорошо бы люди ели один пудинг. Почему бы и нет, Марилла? Мне хочется знать.

– Потому что он им скоро надоел бы.

– Я хотел бы испробовать это на себе, – скептически заметил Дэви. – Я думаю, что лучше есть пудинг в рыбный день или когда приходят гости, чем совсем ничего. У Милти Бултера у них ничего не дают. Милти говорит, что когда к ним приходят гости, то мать дает им сыру и режет его сама, по кусочку на каждого и еще по кусочку на всякий случай.

– Если Милти Бултер говорит такое о своей матери, то ты, по крайней мере, не должен повторять этого, – строго выговорила ему Марилла.

– Хорошенькое дело! – воскликнул Дэви. Это выражение он почерпнул у мистера Харрисона и использовал его направо и налево. – Милти имел это в виду как похвалу. Он очень гордится своей матерью, потому что люди говорят, что она из голой скалы выжмет деньгу.

– Я… мне кажется, эти проклятые куры опять в клумбу залезли, – сказала Марилла и выскочила из комнаты.

Оклеветанные куры и близко не подходили к клумбе, да Марилла и не проверяла, где они. Вместо этого она села у дверей погреба и хохотала до тех пор, пока ей не стало стыдно за себя.

Когда Энни и Пол достигли каменного дома, мисс Лаванда и Шарлотта Четвертая находились в саду. Они выбирали сорняки, мотыжили, подрезали, выравнивали с такой энергией, словно другого случая не будет. Мисс Лаванда, в платье с кружевами и оборками, что она очень любила, веселая и жизнерадостная, бросила ножницы и устремилась навстречу им, а Шарлотта Четвертая стояла и широко улыбалась им.

– Милости прошу, Энни. Я предполагала, что вы придете сегодня. Вы оба принадлежите ко второй половине дня, вот вы и приходите в это время. Вещи, которые вместе принадлежат, вместе и приходят. От скольких проблем избавились бы многие люди, если бы они это знали. Но они этого не знают и тратят драгоценную энергию, пытаясь свести вещи, которые имеют разную принадлежность. А ты, Пол ой, как ты вырос! Ты на полголовы выше, чем в прошлый раз.