Задорная Мандаринка

Глава 38. Одна темная ночь

Инна

— Ты прости за маму, — говорит Хромов, едва мы забираемся в автомобиль. — Она просто очень хочет меня пристроить и еще эта ее гиперзабота…

— Да ты что! У тебя офигенная мама! Просто, мне кажется, я не оправдаю ее ожиданий. Мне очень стыдно за мыло!

Илья приглушенно смеется.

— Ох, Мандаринка, это ж надо было такое выбрать... мама, если что, медсестра в гинекологии, так что, можно сказать, символический, такой, подарок!

— Н-да, мне этого никогда не забудут… — смеюсь я.

— Никогда, — подтверждает Илья и заводит машину.

— А почему ты про брата ничего не рассказывал?

— Да что там рассказывать, во всем меня обогнал, засранец. Женился первым. Детей завел первым, пошел по пятам отца — работает с ним же. А я так, ведущий беспорядочную жизнь старший сын.

— Володя мне понравился, — осторожно говорю я. — И Наташа, и девчонки у них прикольные, такие два ангелочка…

— Ага, это пока ты не останешься с ними на весь день в одиночестве! Поверь, это маленькие дьяволята! А Володька да, он классный. Ты не подумай, мы не соревнуемся, просто это я всегда семью хотел, а повезло ему…

Я пробегаю пальчиками по его затылку, мягко поглаживаю и улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что скот такой одомашненный?

В машине тепло и вкусно пахнет кофейным ароматизатором. Илья включает радио, и салон заполняют мелодичные, убаюкивающие звуки. Я уютно устраиваюсь в кресле, расправив под головой капюшон пуховика. И совершенно неожиданно засыпаю.

Мне снится совершенно дикий сон. Я в огромном строительном гипермаркете выбираю клей для обоев. А рядом продавец, говорит: выбирай со вкусом жвачки! Кручу пальцем у виска, типа, какой жвачки, совсем что ли... давай мне с запахом клубники! А он отбирает у меня ярко — розовую банку и убегает, крича: какая клубника, ты ж Мандаринка! Я сажусь в тележку и гонюсь за ним между полками со всякой краской, плитками и сантехникой. А по пути ужасные кочки и меня трясет, как припадочную. Догоняю тощего имбецила и, хватая за ворот синей рубашки, ору: отдай, я ещё не понюхала! Продавец усмехается и говорит: раздевайся, давай. А сам шарит по мне своими мерзкими ручонками, шарит… Замахиваюсь поамплитуднее и ка-а-ак даю ему по мордасам. Потом я спасаю мир, убивая зомби точными ударами банкой с клеем по черепушке, пережидаю засаду в болоте с пахучими лотосами, и тут сон прерывается.

В первые минуты после пробуждения помню все до деталей, но стоит перевернуться на другой бок, как картинки уплывают, заменяясь реальностью: опять я в чужой постели!

Отрываю голову от подушки и оглядываю темную комнату: тяжёлые серые шторы, шкаф из темного дерева и, собственно, огромная кровать. Знакомый уже мне мужской минимализм. Но где же сам хозяин?

Откидываю теплое одеяло и встаю босыми ногами на теплый паркет. Хм. Он что раздел меня? Какой милый скот. Идея, как отблагодарить его возникает мгновенно: одену одну из его футболок, и вся такая секси пойду на его поиски по квартире.

План терпит сокрушительный удар, как только я понимаю, что всего его футболки на мне не просто антисексуальны, но и катастрофически малы. Обтягивают меня, как сарделечку, выделяя все самое непривлекательное. Н-да, тут два варианта — либо мне срочно худеть, либо Хромова срочно расширять!

Роюсь в его шкафу, дабы найти что-нибудь просторное и привлекательное, и нет, мне не стыдно, этот этап я прошла на стадии распорки его брюк. Однако, ничего подходящего под критерии не нахожу. Но кто тут у нас креативный? Кто главный специалист по маркетингу, а? Выуживаю из недр шкафа майку-борцовку и клетчатые семейники, сидящие на моей необъятной получше любимых пижамных шорт, и уверенно выхожу из комнаты.

Хромов оказывается на кухне. Сидит за ноутом, прижав к щеке пакет с пельменями.

— Ммм, сибирские, — говорю ему на ухо.

Но вместо томного взгляда и привычного сарказма получаю пролитый кофе и нервный прыжок от стола подальше.

— Хромов, ты чего? — удивляюсь его красной физиономии и гневном взгляду.

Опускаю взгляд вниз и вижу, что кофе-то на самое интересное место пролилось.

— Упс, — выдаю я вместо извинений. А что? Не виновата я, что он нервный такой, от любого шороха шарахается!

Выдерживаю хмурый взгляд несколько секунд и расплываюсь в улыбке. Неспешно подхожу к объекту моей любви и кладу руки на его ремень. Смотрю прямо в глаза, пока расстегиваю его и берусь за пуговицу на джинсах. Затем наступает черед молнии.

Хромов опускает взгляд на мои руки и громко сглатывает. Все его тело напрягается, дыхание учащается, но он не шевелится, выжидая моих действий. Я, насмотревшись фильмов для взрослых, максимально медленно и эротично начинаю стягивать тяжёлую джинсу вниз. Надо признать — фуфло все эти ваши фильмы. Или мужик нынче не тот пошел, или модели слишком зауженные, но дальше середины бедра они не идут. Поднимаю глаза на Хромова и вижу в нем нехороший такой блеск.

Илья, недолго думая, разворачивает меня спиной к себе, одним точным движением руки сгибает пополам и устраивает грудью на столе. Ох, решил поиграть в властного босса, Илья Геннадьевич? И когда его ладонь опускается мне на задницу с громким шлепком, я даже завожусь. Ролевые игры в стиле пятидесяти оттенков никогда не были мне интересны, но это же Хромов, разве от его рук может исходить что-то не сексуальное?

Я подыгрывают ему, начиная постанывать, как бы намекая, что пора бы уже перейти к самому интересному, а то пятая точка уже гореть начинает. Протягиваю одну руку назад, чтоб разбередить немного зверя, направить, так сказать, малыша. Но Хромов мою руку нагло отпихивает, прижимая к столу. И тут до меня доходит, что никакая это не прелюдия, мать твою, а самая настоящая порка.

— Эээ, — тяну я. — Хромов, ты не офигел?

— Аха-ха-ха-ха-ха, — злодейски смеётся скот. — Знала бы ты, Мандаринка, как давно я тебя по заднице отходить хотел! За все эти твои выкрутасы, за рот твой не затыкающийся, за машину мою грязную, за штаны, порванные... Да просто за все! — еще один смачный хлопок раздается эхом по всей кухне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍