Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин
— Подарили портрет Пушкина в раме. Вот, говорят, берите, что есть!
Я цинично замечаю:
— Спасибо, что не Тараса Шевченко…
Собирали на восстановление школы всем миром по копеечке. Работают волонтеры практически бесплатно, есть и небольшая бригада местных мужиков-пенсионеров. Сделали немало, но и осталось не меньше. Сам детский комплекс, который восстанавливают, уникален. Кроме школы, на уютной территории есть детсадик, он тоже нужен. Но сначала — школа.
Военные действия прошли прямо через село Нижнее. Два попадания «градов» в плиты школьной крыши. Их, кстати, ребята уже заменили. Один из корпусов был сожжен — местные говорили, что вэсэушники специально перед отступлением жгли школы в округе. Потом в школе был госпиталь «вагнеровцев» с печками-буржуйками… В общем, школе досталось, как и всей округе.
Дороги разбиты, местность плотно заминирована. Света нет. Спрашиваешь местного жителя:
— А как вы живете?
— Да никак, на генераторах.
Разумеется, связи в округе тоже нет.
ЛЮДИ БЕЗ МОБИЛЬНИКОВ
Донбасс в последние десять лет не избалован культурными мероприятиями, поэтому послушать авангардный джаз собралась вся округа. Закрылась сельская администрация, ее дверь деликатно подперли шваброй и кирпичом: мол, никого нет. К клубу «Спутник» стали подъезжать уже невиданные в Большой России машины — «москвичи» и «запорожцы». Застрекотал на клубном крыльце генератор — верный знак: что-то затевается! Пылили на концерт по сельской дороге бабушки на электровелосипедах, держа свои клюшки-палочки, как казачьи пики. Местные собаки бросили все дела и тоже подтянулись к клубу.
Клуб «Спутник», судя по названию, построили еще в 1960-х. Судьба его пощадила, единственный военный след — замок на входной двери расстрелян из автомата. Дверь сопротивлялась, по ней выпустили целый магазин, я считал пробоины. В фойе, судя по рисункам и поделкам, с детьми занимаются регулярно. Единственная отдушина. Раньше деток возили на автобусе в школу города Первомайского, но год назад водитель уволился. А так как связи нет, дистанционное обучение невозможно, и родители раз в неделю ездят за письменными заданиями, и сдают уже готовые домашние работы. Не думаю, что это правильно и нормально.
Клуб за зиму промерз и, конечно, за несколько первых теплых дней не успел оттаять, был внутри ледяным, дыхание превращалось в пар. Сергей Летов вышел на улицу погреться и пожаловался:
— Руки мерзнут от металла саксофона. И сам инструмент не очень строится. Дуешь, теплый воздух проходит, потом снова остужается, перестает играть. Одни ноты строит, другие нет. Я так играл в Крыму, в «пещере Перестройки»…
В фойе клуба парень с дредами по имени Арсений развернул походную блинопекарню. Несколько лет Арсений прожил в Индии, как оказался в ЛНР — не знает, говорит: «Приехал с гуманитаркой». Добавляет, что разворачивается его пекарня в любом месте и через 30 минут начинает выдавать «на-гора» блины. Арсений здесь не первый раз. Мы говорим с ним о местной жизни, и он вдруг замечает неожиданное:
— Я здесь проводил мастер-класс для детей, мы рисовали. Активировали правое полушарие мозга! И вот что я заметил. Дети, растущие без электричества и интернета, они совсем другие! Они не стирают пальцы об экран телефона. Они могут починить велосипед, например. Они нормально играют на улице. А мы уже и не понимаем, что с нашими детьми происходит. Последствия будут очень тяжелые.
— Думаю, это серьезный плюс жизни без электричества. Единственный!
МУЖИЦКОЕ ТЕРПЕНИЕ
Зал был почти полон, собак выгнали на улицу. На сцене двое — Сергей Летов — саксофон, классический и электронный, и Николай Бичан, аранжировщик и электрогитарист. Нет смысла словами описывать музыку, но свою долю мистического я получил. Казалось, голос Егора Летова прорывался в этот зал с неба или из стен. Сергей Федорович чуть позже заметил, что в два трека действительно был заплетен голос Егора. А больше и не нужно, слова большинства песен люди знают наизусть. В этом авангарде не было зауми, была мелодия, он не рвал нервы. И в отличие от привычной, окружающей нас музыки, «Электро-джазовая оборона» включала у слушателя мозг, а не рецепторы дофамина: ты слушал и думал. Музыканты сорвали овацию, и я первый раз видел, как не артисты, а артистам кланяются в пояс. Народ повалил на улицу греться и закусывать блинами. Появилась бутылка какого-то «премиального» самогона, и Сергей Федорович тоже отведал стопочку. Никто не расходился, видно, что люди ценят тот факт, что удалось собраться, что приехали люди из «большого мира». Автобус ходит тут раз в неделю, единственный транспорт до цивилизации.
Поговорил с перекуривающими мужиками. Как всегда, к середине разговора обозначился самый бойкий и смелый — шахтер Валерий Павлович начал крыть и рубить:
— Не выгнали артиллерией, выгонят равнодушием! Где свет? Народ возвращается, смотрит по сторонам и опять уезжает. А что тут делать? Ни света, ни воды.
Сколько мы писали в прокуратуру да во все службы. Над нами уже смеются — чего вы добиваетесь? Уезжайте! А куда мы уедем? Тут могилы родителей, мы здесь родились.
Я твердо пообещал написать об этом в газету. Действительно, здесь давно нет боев, почему не дали электричество? Выяснил окольными путями. Оказалось, плановые сроки разминирования выдержать не удалось — слишком много мин и снарядов. Провода проложили на ЛЭП, но оборудование для подстанций не успевают изготовить. Остается только ждать. Наш визит с блинами, музыкой и грузовиком штукатурки для школы лишний раз убедил людей — «потерпите еще немного, родные! Мы помним про вас!». И люди терпит, я же вижу, как тепло нас принимают.
ОСТРОВ ТОРТУГА
Ребята разгружали мешки со смесью для выравнивания стен, пропитку для полов, какие-то ведра… А мы с Сергеем Летовым нашли уютный уголок под стеной отремонтированного корпуса. Мой собеседник оказался человеком с уникальной биографией. Музыкальное образование. По профессии химик, один из разработчиков теплозащитного покрытия легендарного советского челнока «Буран». Но судьба все равно вернула его к
