Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков
Под воздействием новых мыслей Профессор стать пользователем соцсетей, где всякие умники объясняли происходящее. Он, предварительно помолившись, даже вступил в несколько групп фейсбука, хотя, чем ближе к зиме, тем реже обращался туда. Зима сулила иные, бытовые заботы. Надо было готовиться к холодам и думать о хлебе насущном, потому что, несмотря на заверения киргиза Бека, новой стройки талибы не начали, деньги местный новый вельможа тратил на верные ему отряды, на своих боевиков и им отдал все должности по хозяйству. Так что о новом оружии афганец вспомнил тогда, когда до него через соцсети долетело известие о том, что русские начали войну с американцами на Украине… А вслед за этим произошло то, чего он ожидал меньше всего, а ждал, оказывается, больше всего. Ему написал человек, в слоге которого он угадал руку Керима Пустынника… Письмо это укрепило Мухаммада в уверенности, что на второй путь ему указала высшая сила и высший разум. Что, если ему предстоит взять все зло на себя и… жить?
Глава 8
Смоленс и Яго
США. Ноябрь 2021 года
У генерала Смоленса родилась внучка. Она появилась на свет божий 15 августа 2021 года, и аккурат 15 февраля 2022 года он отправился к дочери, в Хартфорд. Жена находилась там уже как два дня, помогала по хозяйству, чтобы как следует встретить родственников и друзей семьи. Три месяца – достойный возраст для внучки. Родственники съезжались со всей Америки, и им, конечно, хотелось поглядеть на их родича, выбившегося в генералы. Был в их большой протестантской простой семье известный врач, но он давно умер. Есть профессор-японист, но он молодой, его не будет на дне рождения, он так и сидит в своей Японии. То ли в Токио, то ли в Киото. Смоленс лет десять назад попробовал использовать «японца» для своего дела. Так-то он этих профессоров недолюбливал и даже остерегался, памятуя об истории его предшественника Грега Юзовицки с альтер эго Чаком Оксманом, но япошки стали активничать, проявлять чрезмерную самостоятельность в Афганистане и в Казахстане, так что пришла команда их осадить руками талибов, и он вспомнил о родственнике-страноведе. Смоленс тогда был еще заместителем руководителя «афганских хлопот» в одном из отделов Оперативного директората ЦРУ[54]. Он запросил сведения о молодом человеке, и из посольства в Токио ему пришла справка, что парень читает лекции о связи между русским писателем Чеховым и мировоззрением японца, связался с христианами-самураями и даже вступил в клуб поклонников русского генерала Путятина. То есть двинулся мозгами… К счастью, этого умалишенного не будет на торжестве. Чертовы самураи, охмурили неглупого американского парня… Сам же Смоленс обязан быть на торжестве. «Не дай бог тебя вызовут твои ястребы из администрации, я их задушу, а тебе перекушу кадык», – пообещала добрая его фея, прежде чем сесть за руль непатриотичного «мерседеса» и уехать в Хартфорд. Как тут ослушаться…
Обстоятельства были против Смоленса – вот-вот начнется горячая война с русскими за Украину, и в любую минуту от него могли потребовать свежий доклад по оперативным комбинациям, подготовленным его отделом «Д» в Оперативном директорате. А комбинаций имелось несколько. И все-таки он уехал. Он успел провести очень важную встречу – и в путь. В августе, в те жаркие дни, когда армия под палящим солнцем оставляла Афганистан, а его люди из тени, наоборот, заполняли пустоту, Смоленс посмеивался над армейскими генералами. Двадцать лет они считали себя властителями Азии, а он ждал, когда трон будет отдан разведке, отвечающей за тайные операции. Так должно быть и так всегда бывает, полагал Смоленс – по-настоящему миром управляет немногочисленный пул разведчиков. В подтверждение своего убеждения он получил чин генерала и повышение по службе. Тогда новоиспеченный начальник, несмотря на афганские обстоятельства (так бегство армии называли армейские коллеги), сумел навестить дочь и повидать крохотное существо, которым пополнилась семья. И он помнит миленькие ножки с перевязочками, теплые как свежевыпеченные булочки. Бейгелс… После этого Смоленс три месяца не был у дочки, а внучку лицезрел только на фотографиях. Поэтому понукания жены ему не требовалось, чтобы генеральскими могучими руками раздвинуть тучи дел мирового порядка и оставить Вашингтон ради Хартфорда. По пути, устроившись поудобнее на заднем сиденье просторного «крайслера», начальник отдела «Д», новой секретной группы в департаменте, представлял себе две большие приятности. Путь не близкий, больше трехсот миль. Вот он, дед, целует маленькую розовую попку, а крохотная ладошка в ответ хлопает его по животу (худеть пора, а некогда). Это первая приятность. Ей он щедро поделится с семьей. А второй приятностью не поделишься ни с кем. Ни с кем, кроме, пожалуй, его феи, его генеральши. Да, ему приятно, когда ему жмут генеральскую руку, заглядывают в глаза, осторожно касаются плеч штатского пиджака, где угадываются, проступают его звезды. Джон, дорогой, какой же ты стал! Мистер Смоленс, грейт! Великий! Как же ему хочется услышать такой эпитет. И бейсбольной битой заколотить его в ухо тому негоднику, который до сих пор портит его карму. Сдох же уже, чертов Юзовицки[55]… Заставить покойника Юзовицки выслушать вот это «грейт» – стало бы самой большой приятностью… Смоленсу вспомнились заботы последних дней перед поездкой. Это все были те дела, за которые Смоленсов назовут великой семьей Америки. А сам он оказался в кругу тех людей, которые сейчас вершат и еще долго будут вершить судьбы мира. Очень узкий круг… Он, генерал Смоленс, готовит целых три сверхсекретных проекта. Первый проект – это теракт в Германии. Взрыв. Взрыв должен стать очень опасным, а его следы уведут немцев в Россию, к русским националистам. Их там называют патриотами, и это очень удобно, грех не воспользоваться. В администрации считают, что без взрыва немцев не раскачать на ведущую роль в большой войне против русских в Европе. Надышались они русским газом, ожирели, обрюзгли боши. И три дня тому назад Смоленс несколько часов подряд в «зеркальном офисе» вел деловой и уже вполне конкретный разговор со своим приближенным, с человеком для таких дел. Его Смоленс называл коротко: Отто, имея в виду Скорцени. «Зеркальный офис» – это бункер, защищенный от прослушки, хоть чужой, хоть своей. Отто обрадовал: есть люди, есть план, есть подходящие цели. Грохнет так, что сам Адольф
