Честь вайнаха - Александр Владимирович Чиненков

вышла, теперь не попросишь у командования доброго совета…

– Совет был бы один, – подал голос Спицын. – Действуйте по обстановке, а вот бронепоезд уничтожьте. Достань и выложи, мать твою…

– Уничтожим, только вот знать бы как! – в сердцах сплюнул Бугров. – Как на грех, даже мыслишки подходящей не наклёвывается.

Вернулись разведчики. Отряд сразу пришёл в движение. Через минуту-другую бойцы окружили командиров и вернувшихся. Каждому хотелось знать, что они высмотрели.

– Ну, выкладывайте, что принесли, – сказал Бугров разведчикам. – До утра уже немного остается, а нам предстоит… Хотел бы я и сам знать, что нам сегодня предстоит.

– Идти надо прямо сейчас, немедленно, – сказал Фролов. – Сейчас немцы бронепоезд от переправы на базу в лес погонят.

– Откуда знаешь? – оживился командир.

– Подслушал разговор патрульных и часовых у стрелки.

– А для чего поезд туда погонят?

– Для заправки углём и мелкого ремонта.

– И правильно делают, – рассмеялся Спицын. – Вот теперь мы их… Мы им покажем, почём фунт лиха!

* * *

Растянувшись цепью, отряд подошёл к железнодорожной насыпи.

– Действуй, Петрович, – коснулся руки Спицына командир отряда. – Только без шума, понял?

– Будь спокоен, Данилыч, – улыбнулся Сергей. – Бывали и не в таких переделках.

Он взял с собой Сумкина и Фролова.

– Жаль, Сева ранен, – вздохнул Спицын с сожалением. – Ещё его бы к нам, до кучи…

Висков тоже был рядом. Покидая лагерь, раненых взяли с собой. Почему? Этого никто объяснить не мог, но командирам и бойцам было ясно, что в лагерь они уже никогда не вернутся…

Спицын, Сумкин и Фролов осторожно приблизились к стрелке.

– Где они? – спросил шёпотом Сергей у Фролова.

– Прямо за стрелкой, с той стороны насыпи, в кустах, – прошептал Василий.

– Тогда действуем так, как договорились. – Спицын взял подсумок с гранатами и передал его Сумкину. – Инструкцию по пользованию не забыл?

– Разберёмся, – улыбнулся шутке командира Дмитрий.

Пока Фролов приближался к стрелке, напряжение росло. С каждым шагом усиливались сомнения. Василий не знал, как поведут себя часовые, сидящие в укрытии. Не откроют ли по нему огонь, даже не показавшись из кустов? Василий был одет в шинель немецкого фельдфебеля, убитого им на мосту. Он рассчитывал на то, что часовые, остановив его и увидев знаки отличия на шинели, не будут чересчур бдительными. Но сработает ли его маскировка? Василий мог действовать только тогда, когда не один, а оба часовых выйдут из укрытия к нему навстречу…

– Хальт! – услышал он окрик и остановился.

Фролов сделал шаг вправо, тогда и вышедший из кустов немец шагнул в сторону и, разглядев на Василии форму, улыбнулся.

– Почему вы здесь, господин фельдфебель? – хрипло спросил он.

– На нас напали партизаны, – ответил Фролов.

– Партизаны? Но я не слышал выстрелов.

– Они напали на нас из кустов с ножами. Мы не успели сделать ни одного выстрела…

Часовой засомневался. Он поднял было винтовку, но медлил.

Василий достал пачку сигарет и закурил. Он напрягся до предела. И тут послышались шаги.

Гравий, на котором были уложены шпалы, зашуршал под подошвой чьих-то сапог. Наконец появился второй часовой. Без каски, заросший щетиной солдат остановился, держа автомат наизготовку.

Подошедший немец и Фролов некоторое время смотрели друг на друга. И тогда Василий почувствовал, что молчать дальше опасно.

– Сигарету? – сказал он, предлагая пачку.

– О-о-о, спасибо, господин фельдфебель! – подошедший опустил автомат и протянул руку.

Он взял сигарету и принялся чиркать зажигалкой. Но та только искрила, а огонёк не зажигался.

Василий протянул пачку второму часовому.

– Битте, – сказал он, улыбнувшись.

А когда немец опустил винтовку, Фролов резко выбросил вперёд левую руку, рассекая ножом его горло. Не медля ни секунды Василий с разворота вонзил нож в горло второго часового, который так и не успел раскурить сигарету…

* * *

Пока Спицын и Фролов снимали посты, Сумкин, как было условлено, обошёл стрелку метров за сто по железнодорожной насыпи.

А под насыпью притаились партизаны – с оружием в руках, изготовившись, как для прыжка.

Ночной мрак сменился ранним рассветом. Дмитрий продвигался в сторону железнодорожной стрелки по лесу, от ствола к стволу, останавливаясь и прислушиваясь. На его лбу выступили капельки пота.

Он наблюдал за Фроловым, когда тот разговаривал с немцами. От волнения и нетерпения Сумкин нервно барабанил пальцами по прикладу автомата. Переводчик легко выманил часовых из укрытия и расправился с ними. Партизаны быстро убрали трупы часовых с железнодорожного пути.

«Вот теперь пришёл и мой черёд», – подумал Дмитрий и начал действовать. Переводную стрелку он заминировал быстро. Осталось только шнур подпалить, подождать несколько секунд и…

Но взорвать стрелку ему было приказано лишь тогда, когда бронепоезд вернётся с боевого дежурства и заползёт в ловушку. А бронепоезд…

Дмитрий замер, его слух уловил металлическое постукивание по рельсам, и он увидел огромную машину, медленно ползущую в его сторону.

* * *

– Командир, вопрос можно? – спросил Спицын у Бугрова.

– Видать, мысль хорошая в голову пришла? – спросил тот.

– Есть кое-какие задумки, – улыбнулся Спицын и указал пальцем на небо. – Ты не задумывался над тем, почему немцы во время авианалёта всегда бронепоезд на эту вот ветку отгоняют?

– А чего тут думать? – вздохнул разочарованно Бугров. – Лётчикам не видно с высоты бронепоезд. Ветви деревьев и листва закрывают его. Постой, ветви и листва…

– Ты мыслишь в правильном направлении, командир, – горячо зашептал ему в ухо Спицын. – Ветви над рельсами крепкие, а листва густая. Если на них бойцов рассадить и…

– Стоп, помолчи! – едва не закричал восторженно Бугров. – Бойцы с ветвей и…

– На крышу бронепоезда, – присоединился к ним комиссар отряда. – Только вот чтоб сапоги сбросили, иначе…

– Бойцы залягут на крыше и будут ждать, когда махина остановится, – продолжал шептать Спицын. – Они будут ждать до тех пор, пока команда не покинет бронепоезд и не займётся ремонтом и погрузкой топлива. А там… Если нам улыбнётся удача, захватить это железное чудовище не составит особого труда!

– И собаки не почуют наших на ветках… – продолжил не очень-то уверенно командир.

– Почуять-то почуют и лай поднимут, – возразил Спицын. – Но немцы не сразу поймут, в чём дело. Они подумают, что враги, то есть мы, поджидаем их в лесу!

– И не ошибутся, – вздохнул комиссар. – Мы же не всех бойцов по деревьям рассадим.

– Точно, не всех, – согласился Спицын. – Остальных людей подальше в лес отведём. А уж когда заваруха начнётся, они как раз и придут на помощь!

– Ну и голова у тебя, Петрович! – зашептал восхищённо Бугров. – Если живыми вернёмся, расшибусь, но к высшей награде я тебя…

– О награждениях потом, – поморщился Спицын. – Сначала дело сделать надо.

– Надо, значит, сделаем, – заверил его командир. – Говори, что ещё нужно, а то уже скоро заря займётся!

Петрович ненадолго задумался.

– В нашем отряде около ста бойцов, – сказал он.

– Да, около того, – согласился Бугров.

– На крышу поезда понадобится человек двадцать…

Бугров тут же подозвал к себе одного из бойцов и назвал два десятка фамилий.

– Передай по цепочке, – сказал он, – всех, кого назвал, ко мне немедленно!

– Ещё мне нужны человек пять, кто умеет обращаться с пушками, – продолжил Спицын.

– Найдем и таких, – сказал Бугров и тут же насторожился: –