Геннадий Гончаренко - Годы испытаний. Книга 2

- Да, совсем запамятувал… Вам письмо.

Миронов взял. Письмо было от Талановой.

- Товарищ старший лейтенант, разрешите мне за вашим братом в полк съездить?

- Да что вы сегодня очумели? Какого-то брата придумали…

Миронов вышел из терпения, поднялся и сел, свесив ноги. Но, встретив обиженный взгляд Чайки, сказал:

- Ладно, поезжайте. Только это не брат. - И объяснил, почему он считал так.

Чайка был украинцем и имел упрямый характер. Он выслушал его доводы смиренно, но все же в полк уехал.

Миронов тут же начал читать письмо. Ляна описала подробно, как они с Наташей выходили из окружения, о том, как Самойлов вывез ее, раненную. Наташа осталась ожидать следующего рейса. Когда Самойлов прилетел за Наташей, то ее не нашел. «Но там были наши танковые части. И, по-видимому, - писала Таланова, - она ушла с ними…» Миронов представил себе Наташу - строгую, собранную, волевую. «Да, характер у нее отцовский… Но где она сейчас? Может, все же спросить у Канашова?»

- А я, Александр Николаевич, по твою душу, - сказал входивший комиссар полка Ларионов. - Брат там твой приехал. Обыскались мы все тебя. Начальник штаба по ротам обзвонился. Ушел, сказали, от Натевадзе. Я и Чайку твоего загонял, нигде найти не можем. И вот сам пошел на поиски.

Некоторое время они сидели молча, каждый думал о своем.

- Так что же будем делать с твоим братаном? Куда нам его? - На сухощавом лице комиссара отражалось явное беспокойство. Он поправил рукой вздыбившуюся шевелюру.

- Подожди еще, Ларионов. Дай я его погляжу, что это за брат?

- Нет, тут и глядеть нечего. Я сразу, как увидел, - похож. Может, и не точно, но сходство есть. Да вон он стоит, - показал он пальцем в окно.

Миронов выскочил из землянки и направился ускоренным шагом. Сердце тревожно забилось. Тот, кого называли его братом, стоял к нему спиной. Высокий плечистый парень в темном гражданском пальто, в брюках навыпуск и в ботинках с калошами. На голове маленькая фуражка, как будто положена сверху на самую макушку. Он обернулся, почувствовал пристальный взгляд Миронова. Лицо мальчишечье, с редким светлым пушком, пробивающимся над верхней губой и на бороде. Карие глаза его радостно улыбались.

- Женька!

- Сашка!

Братья кинулись в объятия друг другу и расцеловались.

Почти три года прошло с того дня, как Саша ушел из дому служить в армию. Год воевал, и с тех пор они не виделись. Уходил он - Женя был еще мальчишкой, бегал в коротких штанах и любил играть с товарищами в войну.

Миронов внимательно осматривал брата с ног до головы. И ему не верилось, что перед ним родной брат, На ногах этого «мальчика» были ботинки сорок второго размера, и теперь Саше, чтобы глядеть на него, надо было поднимать подбородок кверху.

Вокруг них собрались командиры, пришел начальник штаба батальона. Все были рады этой встрече, будто и они встретились со своими родственниками. Братья тут же начали забрасывать друг друга вопросами, но Ларионов прервал их:

- Места лучшего не нашли, где бы поговорить? Идем, комбат, к тебе в землянку. С тебя причитается. Тут я с удовольствием поддержу компанию.

Миронов переступил порог и увидел готовый стол с закусками.

- Ну и Чайка, ну и проворный малый! - покачал головой комиссар.

Миронов тоже смотрел с восхищением на своего ординарца.

Братья оглядывали друг друга, будто не верили себе.

- Ну, давай рассказывай, Женя, как ты ко мне добирался.

- До штаба фронта я добрался быстро, - сказал Евгений, - а вот в штабе армии никто мне толком не мог сказать, где ваш батальон. Но мне помог случай. Встретил я веселого младшего лейтенанта Ежа. «Кого, - говорит, - паренек, ищешь? Кто такой будешь?» Ну, я ему рассказал. Он пристроил меня на питание к себе. «Через три дня я получаю направление в дивизию, где твой брат служит, вот и поедем вместе». Вот и приехал я с ним.

Он помолчал и добавил застенчиво:

- Только мне, товарищи, похвалиться нечем. Я и в глаза еще ни одного живого немца не видел. Но я ворошиловский стрелок. На соревнованиях первое место взял. На курсах снайперов при учебном центре учился.

- Закончил курсы? - спросил брат.

- Нет. Не мог больше в тылу отсиживаться. Отпросился поскорее на фронт. Тут и доучусь. Фронт - вот это школа! А в тылу сколько я фанерных щитов передырявил! Надоело… Каждый день до потемнения в глазах стреляли в фанеру. Обидно было: на фронте снайперов не хватает, а мы там детской забавой занимались. Товарищ у меня был - Виктор. Он сбежал с курсов и прислал мне письмо. У него уже одиннадцать фашистов на счету - представили к ордену Красной Звезды.

- А может, и зря, сынок, торопился. Доучился бы на курсах, раз дело у тебя хорошо пошло, - сказал Ларионов.

Это замечание комиссара задело самолюбие Евгения. «Не верит, думает, хвастаю. Ничего, я докажу ему…»

Евгений пробежал глазами по стенам землянки. Над койкой Миронова-старшего висело снаряжение и пистолет. Евгений встал рывком.

- Разреши пистолет, - спросил он у брата.

- Зачем?

- Разреши!

- Не стрельбу ли ты думаешь здесь показывать? - спросил, улыбаясь, Миронов-старший. - Ну, возьми.

Евгений осмотрел пистолет, достал из кармана пятак, подбросил его на ладони.

- С кем на пари? С первого выстрела… - Глаза его горели азартным огнем. Он встал, положил пистолет на стол, отошел и, повертев пятаком в земляной стене, оставил его там.

Комиссар недоверчиво улыбался, искоса поглядывая на комбата. Евгений попросил сидящих занять место у двери землянки, оттянул затвор пистолета, прицелился и выстрелил. Дым рассеялся. Все разыскивали глазами пятикопеечную мишень. В землянке запахло пороховой гарью.

Евгений положил пистолет на стол и быстрым шагом направился к стене, зажег спичку, поднял пятак, подбросил вверх, поймал и молча показал всем. Один край монеты, где прошла пуля, был рваным.

- Не стрелок, а фокусник! - воскликнул комиссар. - Ловко у тебя вышло, сынок. Снайпер, ничего не скажешь.

Пятак с рваным краем заходил по рукам. Начальник штаба похлопал Евгения по плечу.

- Товарищи, в нашем полку прибыло! Еще один снайпер. Выпьем за то, чтобы Евгений Николаевич дырявил фашистов, как он продырявил этот пятак.

Все потянулись к нему чокаться, а Евгений стоял, немного растерянный, смущенный, но довольный своим успехом.

Миронов- старший гордился младшим. В его глазах можно было прочесть: «Молодец, Женька, доказал всем, на что ты способен». Евгений теперь не сомневался, что его приняли в солдатскую фронтовую семью.

Тем же вечером Миронов-старший написал стихи, посвященные родному брату:

Любил войну он в детстве рисовать,

Любил в войну с мальчишками играть,

Как будто знал, что так тому бывать,

Ему придется скоро воевать.

2

На другой, день Евгений стал просить брата отпустить его на передний край «поохотиться» [10] . Миронов-старший поддержал его желание. Но присутствующий при этом разговоре комиссар Ларионов, не возражая, все же сказал как бы между прочим:

- А ты, Евгений Николаевич, не спеши. Осмотрись, пообвыкни на фронте. Успеешь еще, навоюешься. На твою долю хватит.

Евгения снова обидели эти слова комиссара. Ему казалось, что Ларионов явно недоверчиво относится к нему, считая его «молокососом».

- Я же не в дом отдыха приехал. Пойду потренируюсь, а то засидишься и отвыкнешь. Там, на курсах, я по две сотни патронов в день жег.

- Пойди, пойди подразомнись, - поддержал его брат.- Покажи, чему тебя научили…

Миронов позвонил Натевадзе.

- Сограт Ильич, тут к тебе в снайперское пополнение просится один. На тренировку. Поддерживаешь? Завтра с рассветом он будет у тебя.

Докладывая к исходу дня о боевых действиях роты, Натевадзе не преминул случая, чтобы похвалить Евгения.

- Хорошее пополнение прислал, комбат. Сегодня он двух фрицев так красиво подковал. Намертво…

Так и начал вести боевой счет Миронов-младший. В середине недели Натевадзе сообщил, что Евгений уничтожил пятерых.

Как- то встретив усталого Евгения, возвращавшегося с передовой, Ларионов спросил у него:

- Ну как, «охотник», дела? С удачей сегодня?

- Есть немножко. Да вот что-то последнюю неделю не то. Перестали фрицы в рост ходить и головы любопытные высовывать.

- Прижал ты их, заставил гадов по земле ползать. Это хорошо. Поздравляю!

А придя в землянку, обратился к Миронову-старшему.

- Надо, комбат, наградной писать на Евгения Николаевича. Медаль «За отвагу» он вполне заслужил. Девять фашистов за две недели. Счет хороший…

- Успеется еще, товарищ старший политрук, - смутился Евгений.

- На орден сразу хочешь вытянуть? Давай, давай…

Евгений Миронов после удачной снайперской охоты отдыхал обычно в землянке ординарца брата, завзятого песенника Чайки. Раздобыв в трофейной команде полка у младшего лейтенанта Ежа гитару, Евгений наигрывал трогательные цыганские романсы, фронтовые песни.