Честь вайнаха - Александр Владимирович Чиненков

– А теперь она есть?

– Ещё какая! Сейчас ты сделаешь выбор, старик: жить тебе и твоей семье или умереть.

– И-и-и… что ты хочешь? – насторожился Алихан, пытаясь понять, куда клонит главарь боевиков.

– Ты выведешь нас из своего дома через проход в горе, – ответил Габис. – И чем быстрее, тем лучше. Иначе… Иначе вы умрёте сразу, как придут федералы. Вот и делай выбор.

3

Когда Габис, а следом за ним Алихан с внуком быстро вышли из комнаты, капитан Болотников посмотрел в сторону окна. Ему отчётливо слышался звук – басовитый, могучий рёв, от которого словно завибрировали каменные стены дома. «Что это? – с тревогой подумал он. – Уж не вертушка ли пролетела над домом?» Рёв над крышей стал сильнее.

– Это вертолёт, точно! – воскликнул Болотников, и секунду спустя он уже видел боевую винтокрылую машину в действии.

Держа в руках напильник, переданный ему Алиханом, капитан, наблюдал за вертолётом, совсем позабыв, что ему надо перепилить цепочку, которой был пристёгнут к кровати. Он и про раненого забыл, и про необходимость заботиться о нём. Все его мысли были сосредоточены только на вертолёте, кружащем над домом и двором. «Это меня ищут или просто боевая операция по розыску и уничтожению боевиков? – думал Болотников. – Хотя… разницы никакой. А вот пожелать удачи ребятам, пожалуй, стоит. Только какой удачи пожелать вертолётчикам? Чтобы они разнесли к чёртовой матери этот дом? Резонно, вполне обоснованно. Здесь засели боевики, и живыми они не сдадутся. Но здесь ещё нахожусь я, старик Алихан и его внук. Нам-то за что гибнуть? Я ещё надеюсь выжить и вернуться домой к семье, к жене, к детям… А старик с внуком? Надеюсь, те, кто в вертолёте, понимают, что в доме могут находиться не только враги, но и взятые ими в заложники простые люди. Надо что-то делать, а не сиднем сидеть. Если начнётся „заварушка“, то на жизнь шансов не останется совсем, даже микроскопических. А потому…»

Вспомнив о напильнике, капитан сразу же начал действовать. В то время, когда он освобождался от цепи, вертолёт атаковал дом и двор сначала пулемётными очередями, а затем ударил залпом нескольких ракет. Болотников едва только закончил перепиливать цепочку, как кровля дома затрещала и рухнула. Капитан успел упасть на пол и закатиться под кровать, и тут от града камней провалился потолок, и его масса накрыла всё, что находилось в комнате. «Теперь уже очевидно, что это операция не по моему поиску и спасению, а розыск и ликвидация банды боевиков, – свернувшись клубком и глотая пыль, подумал Болотников. – Надо уносить ноги отсюда, пока возможность есть. Пока есть…»

Он выбрался из-под кровати и первым делом выглянул в окно. «Вертолёт снова заходит для атаки, – подумал он, видя, как винтокрылая машина делает разворот. – Что ж, сейчас удар будет более точным и сокрушительным. И я…»

Его взгляд остановился на арабе. Тот лежал на спине с широко раскрытыми глазами и остановившимся взглядом смотрел вверх. Рот его был перекошен, а из груди торчал кусок шифера. «Всё, отмучился „гость с Востока“, – без капли сожаления подумал капитан. – Будем считать, что это к лучшему…»

Переступая кучу мусора, образовавшуюся на полу в результате разрушения и обвала кровли, Болотников направился к двери. Оказавшись в зале, он быстро осмотрелся. Боевиков в доме не было. «Бежать на улицу нет смысла, – подумал он. – Остаётся только…» Капитану на глаза попался вход в подвал, и, не мешкая ни минуты, он поспешил к нему.

Боевики похоронили своих в общей могиле, стараясь сделать всё как можно быстрее. Затем помолчали возле небольшого холмика.

– Скажешь что-нибудь, амир? – спросил кто-то, и люди посмотрели на Габиса.

– Нет, – буркнул тот недовольно. – Что тут можно сказать? Они сполна выполнили свой долг перед Ичкерией и Аллахом. Это были люди храбрые, а теперь они мертвецы.

Он обвёл всех хмурым взглядом.

– Все во двор и занимайте позиции. Будьте готовы ко всему, даже лечь в могилу. Иного выхода, возможно, у нас уже нет.

Кивнув Алихану, чтобы он следовал за ним, Габис пересёк двор и вошёл в дом. Внутри они осмотрелись. Нервная дрожь пробежала по телу старика, когда он увидел разрушенную и провалившуюся крышу. Габис прошёл в спальню и с удручённым видом посмотрел на застывшего в кровати араба. Что-то бормоча себе под нос, он потрогал торчавший из груди мертвеца осколок шифера и покачал головой.

– Он был обречён, и ты знал это, – сказал Алихан, останавливаясь в проёме двери. – Всевышний сжалился над шайтаном и послал ему быструю, лёгкую смерть.

– Аллах дал, Аллах взял, – сказал угрюмо Габис, присаживаясь у кровати и беря в руки распиленную Болотниковым цепь. – А вот русский куда-то подевался. Не ты ли приложил руку к его освобождению, старик?

– Я только дал ему напильник, – не стал отрицать Алихан. – Он не мог спасти араба, и ты это знаешь. И я не хотел, чтобы ты сгоряча зверски убил его.

– Я убил бы его всё равно! – рявкнул раздражённо Габис. – И убью. Он никуда отсюда не денется. А ты, старый шакал…

– Да, я старый, но не шакал, а вайнах! – перебил его Алихан, бледнея от ярости. – В отличие от тебя я прожил честную, достойную жизнь и таковым предстану перед Всевышним!

– Что ты сказал, дерьмо старое?! – вскричал ошеломленный полученным отпором Габис, упирая в него уничтожающий взгляд.

– Я не шакал, а вайнах! – повторил Алихан, гордо вскинув голову. – А вот кто ты, хотелось бы знать. Бандит без чести и совести! Продавший душу шайтан, вот кто ты!

– Это не имеет значения, – неожиданно спокойно сказал Габис и шагнул к Алихану.

– Думаешь, я испугался тебя? – хмыкнул Алихан. – Я много раз смотрел в глаза смерти. Как-то давно я сказал своему фронтовому другу, а тебе скажу сейчас: смерть – это женщина, а я мужчина. Вот потому она боится меня и всегда обходит стороной!

– Но сейчас она тебя не обойдёт, – прорычал Габис. – Сейчас…

Алихан покачал головой.

– Нет, – сказал он, – не думаю.

– Тогда смотри!

Габис в ярости набросился на него, схватил за горло, и… Открылась дверь, и через мгновение прозвучал выстрел. Пуля навылет пробила грудь Габиса возле левого плеча и засела в стене за его спиной. Вошедший в дом Арса с перекошенным бледным лицом выстрелил ещё раз, но промахнулся. Габис в два прыжка оказался с ним рядом, схватил юношу за горло и яростно затряс его. Арса выпустил автомат. Глаза его закатились.

Алихан поспешил на помощь к внуку. Он вцепился в руки Габиса, пытаясь ослабить его хватку. Габис взвыл от ярости и отшвырнул Арсу в сторону. Ударившись о стену, юноша рухнул на пол. Тело его дрожало, а голова была неестественно повёрнута. Габис с озлоблением принялся пинать его. Глаза его горели огнём, как у лютого