Альберт Зарипов - Партай-геноссе

Поэтому разобранные детали автомата сначала тщательно очищаются от мельчайших абразивных частичек и свежего нагара, после чего быстро смазываются ружейным маслом и без потери драгоценных секунд очищаются от того же масла. Таким образом, на трущихся поверхностях автоматных механизмов появляется тончайшая масляная плёнка… Причём она настолько тонка и незаметна глазу, что даже на ощупь металл кажется совершенно сухим. Зато к нему уже не пристанут ни песчинка мелкопакостная, ни абразивная крупинка, ни даже пылинка зловредная…

Вот только после этого оружие собирается в одно целое устройство. То есть в смертоносное приспособление для борьбы человека за его личное место под жарким солнцем… А также для беспрепятственного продвижения всевозможных социальных программ на ещё не занятые никем территории… Будь они неладны!.. Ведь первыми всегда идут солдаты, а уж потом проповедники светлых идей… А после — торгаши и надсмотрщики, чиновники и производственники, артисты для своих и учителя для местных «туземцев»…

Но самым убедительным аргументом в непрекращающемся диалоге местных «упрямых аборигенов» и пришлых «идейных спорщиков» всегда являются разнокалиберные боеприпасы… А потому и к ним в пустыне отношение крайне особое. Ведь песок способен проникать даже в автоматные магазины и пулемётные коробки… Хоть и обшитые казённым шинельным сукном. А без своевременной подачи патронов становится невозможной стрельба одиночными выстрелами или целыми очередями. Чтобы заблаговременно избежать столь нежелательных казусов каждому бойцу следует один раз в день полностью разряжать от патронов все свои магазины. При этом боеприпасы ссыпаются или в солдатскую шапку-ушанку, или же в панаму тире кепку. Затем можно заняться разборкой самого магазина. Для этого надо отсоединить от корпуса донную пластинку-фиксатор, после чего скрытая внутри пружина выскользнет наружу сама по себе. Причём вместе с закрепленными с обоих концов пластмассовыми штучками и дрючками. То есть донной заглушкой и верхним толкателем патронов. Вот теперь-то можно приступать к уходу за патронами и деталями разобранного магазина. Работёнки здесь существенно меньше, нежели с целым автоматом. Смазывать маслом практически ничего не следует. Но на присутствие песка надо обратить особое внимание. Ведь и здесь его не должно быть.

Когда магазин собран вновь и в него заряжены патроны в количестве тридцати штук, тогда технически обслуженный рожок откладывается в сторону. Желательно сразу же в нагрудник и патронами вниз. После этой процедуры начинается следующий этап. То есть берётся уже второй магазин с очередными тридцатью патронами. Ну, и так далее… Ведь магазинов у автоматчика должно быть штук семь, и не меньше. Лучше всего восемь-девять или же все десять… И так — до бесконечности. Чтоб всё было как в кино, где у хорошего парня имеется всего одна, зато нескончаемая обойма… А также зоркий глаз, верная рука, умный конь и непременно красавица-подружка… Которую всё время надо спасать…

«И даже в кино… Будь она неладна!»

Быстрее всех чистку личного вооружения и обслуживание боеприпасов закончили два пулемётчика: Билык и я. Ведь внутри ствольной коробки ПКМа нет сложного ударно-спускового механизма, как у автомата Калашникова. Из подвижных частей в пулемёте имеются лишь возвратная пружина и массивная затворная рама с непосредственно самим затвором. Ну, ещё ударник. С легко отделяемым стволом тоже нет особых хлопот. Разве что продуть его посильнее, да и вставить обратно. Обслуживание патронов тоже прошло без сучка и без задоринки. Только и делов, что выдернуть наружу пулемётную ленту в сто патронов, да открыть крышку коробки, чтобы обтряхнуть её от накопившейся песчаной мелочи.

Вот так мы с Виталиком первыми захлопнули крышки ствольных коробок, обозначив тем самым успешное окончание своего напряжённого ратного труда. Теперь можно было и перекурить… Что Билык и сделал.

— Витёк! — обратился к нему Шпетный, даже не отрываясь от своего автомата. — Оставь покурить!

— Да, на тебе целую! — предложил пулемётчик. — Только что пачку открыл.

— Не хочу я целую курить, — проворчал Лёха своим размеренным тоном. — Потом пить захочется. А вот полцигарки — это в самый раз!

— Вот ты халявщик! — рассмеялся Билык. — Уже лень самому прикурить.

— Ну, чего тебе? — отозвался Шпетный. — Жалко что ли?

Он своего всё-таки добился, и через несколько минут уже делал первую затяжку. Потом Лёха попытался выпустить дым колечком, но безуспешно…

— Совсем уже разучился. — пошутил он. — Теряю квалификацию.

Потом мы вспоминали наш полевой выход в июле прошлого года. Тогда вертушки Ми-8 перебросили первую учебную роту с Чирчикского аэродрома к подножию Большого Чимганского хребта. И мы с раннего утра упорно карабкались вверх. А когда наша рота всё-таки добралась до перевала, то выяснилось самая неприятная вещь. Питьевая вода закончилась у всех. Несмотря на угрозы сержантов, каждый из нас всё же прикладывался к своей персональной фляжке. А воды там было всего-то семьсот пятьдесят грамм. И, разумеется, к самому перевалу вода исчезла у всех. Однако…

— И вот мы лежим на верхотуре и тихо умираем! — со смехом рассказывал Шпетный. — Если вниз посмотреть, то видно горный ручей, а потом и реку. Но это же надо ещё спуститься по другому склону. А там скалы… Потом ледник… Часа только через три дойдём. И мы лежим на хребте…

— И умираем! — подсказал Вовка Агапеев. — Мы же тогда тоже ходили на этот перевал.

— Это не у вас там кто-то приклад сломал у СВДешки?

Это я вспомнил того бедолагу, которого рассерженные сержанты в качестве наказания за испорченное оружие загрузили вещмешком с щебёнкой. И это вторым, который шёл в довесок к первому. Где уже имелось немалое военное барахло.

— Это в пятой роте! — ответил Агапеев. — Он как раз на обратном склоне уронил свою винтовку. Вот она об скалы и грохнулась.

Непосредственно сам момент внезапно разыгравшейся военной трагедии мы тогда не увидели. Зато на берегу реки, когда мимо нас проходила чужая ротная колонна… Этот бедняга согнулся в две погибели под двумя вещмешками… Но покалеченную свою снайперку нёс как самую большую драгоценность. Помнится, наши сержанты…

— Ох, как они нас потом пугали, — усмехнулся я. — За порчу оружия под суд военного трибунала можно загреметь. Штраф наложат и срок дадут! У-у-у…

Мы немного посмеялись, вспоминая себя в то время… Страшно зашуганных и донельзя запуганных курсантов Чирчикского учебного полка спецназа. А потом Лёха Шпетный вновь вернулся к своей истории про перевал…

— А вода у нас всё-таки была, — говорил он. — Во втором взводе имелся неприкосновенный запас. Целых двенадцать литров. Этот резиновый рюкзак РДВ-12 таскал один армянчик. Фамилию уже забыл…

— Артуром звать, — подсказал я. — А фамилию тоже не помню. А вот его РДВ очень даже хорошо помню!

Я даже рассмеялся от приятных воспоминаний. Ведь всего-то прошло!.. Месяцев девять! А кажется, как будто вся жизнь пролетела… Столько всяких событий успело вместиться в эти длинные-предлинные месяцы. Три месяца учебки и полгода войны…

— И начинаем мы этого Артура уговаривать, — рассказывал Лёха. — Хоть чуток отпить. А он ни в какую. Всё сержантов боится. А вдруг проверят?! И тогда накажут очень сильно. Но сержанты где-то в голове колонны, а мы в середине… Так что уболтали мы его. Артур лежит на склоне, рюкзак за спиной. Но у него внизу есть резиновая трубочка с пробкой. Вот мы и начали сливать воду.

Сначала наполнили две кружки. И их мы под строжайшим секретом передали в оба конца нашей цепочки. Чтобы каждый отпил только по одному-единственному глотку. Само собой разумеется, что эта вода закончилась очень быстро. На пятом или шестом человеке. Потом эти кружки заполнились опять и вновь стали передаваться по цепочке. Одна кружка влево, а вторая пошла вправо.

— А потом… — смеялся Алексей. — В ход пошли новые кружки. Одну налили специально для Артура. А то он всё просит и просит… Но до него так и не доходит дело. Вот так мы и выпили все двенадцать литров. Довольные были-и!.. Никогда в жизни такого кайфа от обыкновенной воды не испытывал. Хоть она и отдавала резиной. Но вкусная была-а! Нет слов…

— А сержанты? — спросил Володя. — Они не заметили?

А вот это было самым замечательным моментом из всей истории с Артуром-водоносом.

— А мы этот РДВ надули! — торжественно объявил Шпетный. — Сначала думали-думали… Ведь сразу же видно, что рюкзак пустой. А затем мы его надули и пробку вставили понадёжнее.

А уже внизу… Когда мы несколько часов шли вдоль горного ручья. Из которого воду черпали буквально через каждые десять метров. И никак не могли напиться! Так и шли… С раздувшимися животами…