оснований считал таковым) было известно, что выражение «понты дороже денег» – это про казахов. Студия в жилом доме? Паша не поленился проверить название канала, и выяснил, что деньги у людей были, когда их финансировал оппозиционный олигарх Алоисов, а потом он совсем ошалел от жажды власти, стал пичкать деньгами бог знает какое отребье, получил срок, бежал в Европу и лишился активов в Казахстане. В итоге некогда «козырный канал» обеднел и изменил курс. Назвать его прорусским было бы большим преувеличением, но откровенных гадостей в отношении России Кеглер в его сообщениях не обнаружил и отправился в студию в хорошем настроении. То есть в настроении человека, который влияет на мир, который служит своей стране, который нужен и важен. Который нашел свое место в жизни. Статью в большую газету он тоже успел отправить в редакцию. Ей он остался вполне доволен. Украина не станет для России тем, чем стал для Советского Союза Афганистан. Напротив, Украина станет для Европы тем, чем был Афганистан для СССР. Возможно, не только для Европы, но и для Америки. Вот так. Не смог испортить настроение автору даже его постоялец. Хотя пытался, невольно, конечно. «Не уходи, давай по рюмке выпьем. Не пишется ни хрена, не думается», – пустился в уже привычное нытье Балашов, увидев, что Кеглер примеривает рубашку и пиджак. Паша устал от пребывания Балашова в его квартире, но никак не решался поставить вопрос ребром. Как только он собирался заговорить об этом, выяснялось, что Игорь заболевает. Это не было симуляцией, это было правдой. Кеглеру даже пришло в голову, что в организме Балашова засел чувствительный приборчик или живая мышка, хомяк, котенок, и они заранее улавливают волны изгнания из скромного рая на «Автозаводской». Поэтому он ограничивался тем, что побуждал Игоря выйти прогуляться, съездить куда-нибудь, в кино или в «Библиоглобус», на презентацию чьей-нибудь книги, но по большей части его призывы вызывали кислую улыбку на губах, и больше ничего. Балашов изображал поиски работы в интернете, пытался что-то писать, время от времени ругался по телефону с Катей, которая из-за него перестала приходить к Паше, так что Кеглер заскучал по ней. Но на этот раз в ответ на «жалобы турка» Паша решился напомнить Игорю, что тому нужно определиться с жильем, зарегистрироваться там, оформить по-человечески полис и вообще перестать бомжевать. Удачный момент – он сам в духе, а Балашов не чихает, не кашляет, и животик не ноет… Он привел сильный аргумент, который в то утро пришел ему на ум, на радости от удачного завершения статьи: «Ко мне родственница с Украины приедет, беженка. Я должен ее на несколько дней у себя устроить. Так что соберись». И, о чудо, Игорь согласился: «Да, да, все верно. Я для всех обуза. Пора. Только давай хоть по рюмочке». Тут отказать Паша не смог, успокоив себя тем, что не спаивает, а только успокаивает писателя. Не пьют, а пригубляют, по чуть-чуть. Пригубив виски, Балашов спросил о том, чем вообще не интересовался до сих пор (и это сильнее всего остального досаждало Паше): «Как на фронте? Много наших погибло?» Кеглер бодро ответил, что наступаем на Бахмут, на Авдеевку, ведем бои в Изюме. Скоро Славянск вернем, а там – Харьков, а еще – Николаев. «Я в Бахмут поеду вот-вот». Соврал, сам поверил, и – вперед, бодро зашагал на встречу с казахскими журналистами, не зная, чему радоваться больше, готовности ли постояльца покинуть его дом, тому ли, что в Балашове наконец проснулся гражданин, потому что без этого, гражданского интереса, совсем скучно с ним стало общаться… Впрочем, он об этом, по сути, не задумался. Подойдя к дому по адресу, указанному казахом, Паша остановился, закурил, собрал в кучку мысль. О чем бишь была речь? Об Афганистане и Казахстане? Что-то о безопасности? Ну, тут ничего сложного. Террористы на границах республик, грозят Таджикистану, грозят Туркмении. Талибы слабы, чтобы с ними справиться. Нефтяные поля Западного Казахстана – лакомый кусок, отменная цель… Как-то так, широким мазком. Неудавшийся переворот в Казахстане минувшей зимой, олигархи, Алоисовы, готовые использовать самых последних террористов, – тут у Астаны и у Москвы похожие заботы и похожие враги. Да, конечно, Казахстан – полигончик для кальтенбергов. А поэтому – ОДКБ. Как-то так, и хорошо, что про ОДКБ – это надо, это – ему в плюс. Докурив, он уверенно нажал на кнопку домофона.
Абдусалам творчески отнесся к заданию, полученному им от Черного Саата. Кеглера несложно было зарезать, задушить и даже утопить – он был на виду, он ходил без охраны, выпятив грудь или, как почему-то говорят русские, гоголем. Но молодой командир рассудил иначе. Ему хотелось осуществить большее, а не меньшее, покончить с двумя врагами, причем второй, писатель Балашов, более дорог уважаемому человеку, Саату, как бы тот ни постарался спрятать этого за фразами о приоритетах, и о том, что Балашова следует убирать именно вторым и сразу, чтобы не подвергнуть себя угрозе быть схваченным. Или оставить это дело. Абдусалам сообразил, что Саат выделил его таким образом, хотя таких, как он, у знаменитого боевика Назари – не меньше, чем пальцев на руках. И по какой-то причине ему предоставлена возможность выделиться, доказать, что он – лучше других, что он – особенной крови человек. Хотя здесь имеется какая-то хитрость. Вторая цель – любимая у Саата? Любовь, снова это слово. Вот это – настоящая любовь, любовь к смерти. В ней не бывает изъянов, к ней нет вопросов… С мыслью о предстоящей мести не хочется расстаться? Что-то личное?
Как бы то ни было, Балашова никак не удавалось обнаружить. Он затерялся в Москве, как песчинка в пустыне. Джихадистскую сеть в России Абдусалам старался задействовать при поиске как можно более аккуратно, а Чеченец и его компьютерный интеллект, вооруженный базами российских данных, которые щедро предоставляли украинцы, никаких зацепок не дал. И тогда Абдусалам рассудил так: если единственная зацепка – это интервью с Кеглером, то Кеглера надо допросить, прежде чем его убить. И он придумал комбинацию, которая потребовала фантазии. Так в Москве очень быстро появился «офис» казахской телекомпании, составлена ее история, сделан сайт, закинуты задними числами публикации. Это просто. А при помощи Чеченца и нового необычного ВПН-сервиса, который разработали где-то в Европе, была выбрана группа башкир-сепаратистов. Найти среди них подходящего «редактора-казаха», войти с ним под видом бригадира в индивидуальный контакт с помощью «партизанского» ВНП-сервиса Крамаря, обработать и убедить его взять для нового башкирского интернет-ресурса под прикрытием «фальшивых казахов» провокационное интервью у
