По следам басмачей - Джаманкул Дженчураев

Трое бойцов, соблазнившись ледяной водой, напились втихую. Но в пути соленая вода дала о себе знать: бойцы схватывались за животы и по очереди бегали за ближние барханы.

Командир отделения невесело шутил:

— Ну, езжайте обратно, попейте еще ледяной водички.

— Хорошо, что вытерпели, а ведь тоже хотели глотнуть, — переговаривались меж собою бойцы.

— Товарищ командир, что случилось с конями? Ведь за ними идти невозможно, задохнешься! — весело улыбаясь, подтрунивал надо мной уполномоченный Попов…

Ехали весь день, сделав лишь небольшой привал. Люди и кони, разморенные дневным зноем, нуждались в хорошем отдыхе. Жара понемногу спадала, но не приносила бодрости, изнуряла духота. Люди понимали, что нужно двигаться и двигаться вперед форсированным маршем.

Выбрав место, где можно покормить коней и бойцов, мы остановились на привал. А с наступлением темноты снова продолжали свой путь.

Вокруг — тишина пустыни, только слышен топот нор наших коней…

На темном фоне неба высоко-высоко мерцали мохнатые звезды. Изредка стремительно проносились по небосводу метеориты, оставляя длинные огненные хвосты.

Проводник наш указал рукой на пролетевший метеорит и весело сказал:

— Посмотрите на летающих огненных змей!

— Жеке, попросите бога, чтобы он послал побольше таких змей на басмачей, — подшутил Попов.

Шутка не вызвала даже улыбки на измученных лицах. Царило гнетущее молчание.

Время перевалило за полночь. Южный слабый ветерок принес легкую прохладу. Дышать стало свободнее, и уставшие бойцы почувствовали себя бодрее.

Вдруг справа от нашей колонны неожиданно раздалось ржание лошадей.

Мы остановились. Я подумал:

«Кто может быть здесь? Населения нет, могут быть только басмачи».

Выслал разведку. Через некоторое время отчетливо послышался топот копыт — всадники удалялись.

Не дождавшись возвращения разведки, наш взвод быстрым аллюром ринулся в погоню. Но через несколько минут мы встретились с нашей разведкой. Бойцы доложили:

Товарищ командир, не могли установить в темноте: то ли конные басмачи ускакали, то ли табун одичавших лошадей. Умчались на запад.

Было решено: продолжать преследование.

Взвод с обнаженными клинками галопом пошел в погоню. В ночной тишине гулко гремели копыта. Вскоре в одной из котловин мы настигли и окружили «беглецов». Это был табун одичавших лошадей. Они сбились в кучу, глядя на нас испуганными глазами и тяжело дыша.

Утром разведка прочесала местность, басмачей не обнаружила.

Когда мы вернулись на то место, где оставался наш проводник, увидели такую картину: Жеке уложил рядышком обоих верблюдов и занял оборону. На громадном горбу одного животного лежала заряженная винтовка.

Попов заливисто расхохотался:

— Жеке, вы здорово организовали круговую оборону. А верблюды — ведь это прямо неприступная крепость!

Проводник встал, отряхнулся и обнажил в подкупающей улыбке белые зубы:

— Я оборону держал прочно. А патронов у меня хватило бы на целый месяц.

Ночной скучный поход, равномерное покачивание в седлах, изнуряющий дневной зной очень утомили бойцов. Но ночная атака на табун лошадей разогнала сонливость, всколыхнула людей. Теперь слышались шутки и звонкий смех.

Сделали небольшой привал и двинулись дальше. Проехали более десяти километров и перед нами открылась гористая местность.

Протянув руку вперед, Жеке сказал:

— Товарищ командир, вот это и есть урочище Босого. Здесь колодец с пресной холодной водой. Когда пьешь — зубы ломит. Такая вода в этом районе — редкость.

Бойцы оживились. Улыбки засияли на их лицах, они любовно похлопывали своих лошадей:

— Не горюй, дружок, через полчаса напоим вас, сколько душе угодной.

Люди знали, что в такой местности всегда найдется вода.

Урочище Босого представляло собой обширную котловину, окаймленную с востока крутыми скалами, с юга — невысокими горами с остроконечными вершинами. Они постепенно переходили в пологие холмы. Вершины гор, отполированные ветрами, поблескивали на солнце. У подножия росли низкие колючие кустарники терескена и еще какая-то незнакомая нам растительность. В эту котловину вела узенькая, еле заметная тропинка между двух обрывистых холмов.

Мой помощник Хорошаев, улыбаясь, сказал:

— Этот проход очень похож на Бухарские ворота, только не закрывается. Видно, банда еще не успела навесить ворота.

Жеке заметил:

— По преданию наших предков эта котловина когда-то была заполнена водой, но вода куда-то ушла.

По всем признакам здесь действительно было небольшое озеро — километров десять длиной и километра четыре шириной. Ракушки и песок ясно доказывали это.

Я спросил проводника Жеке, как он, неграмотный человек, без карты и компаса знает все пути в этом безлюдном и обширном крае от Каспия до Аральского моря.

Он, хитро улыбнувшись, почесал затылок. Было видно: очень доволен такой похвалой.

— Сынок, я исколесил эти места вдоль и поперек с байскими гуртами. Трудности и мучения легко не забываются. Даже мои дети этого не забудут. Только при Советской власти казахская беднота увидела справедливость и хорошую жизнь. Теперь мы дышим полной грудью. — Глубоко вздохнув, он добавил:

— Рахмат Ленину-ата!

За разговорами не заметили, как по тропинке подъехали к надгробному памятнику — мазару — высотой метров шесть. Он был искусно сооружен из глины. Над памятником возвышалась башня-минарет, куда можно было подняться по ступенькам. Вокруг мазара виднелось очень много старых могил, заросших чахлой, колючей травой.

Солнце поднялось высоко, начало припекать. Наши кони требовательно ржали, толкали мордами своих хозяев — хотели пить.

Я спросил Жеке:

— Где находится колодец?

Он без колебания указал пальцем в сторону лондины, неподалеку от мазара.

— Пойдемте, Жеке, посмотрим колодец. Может быть, басмачи всю воду выпили и нам не оставили ни капли.

Мы подошли к колодцу в старом русле реки.

Я заглянул в него. Глубина — метров пятнадцать. На дне поблескивала вода, и на душе стало легче.

— Теперь заживем, Жеке!

В ответ проводник засмеялся и пригладил свои усы.

— Где есть еще колодец?

Он указал на восток, на еле виднеющийся холм, примерно в десяти километрах.

— Там есть колодец, но вода очень соленая и для питья не годится. Есть пресный, колодец километрах в пятидесяти-шестидесяти, за этой горой, — он указал на юг.

я обошел окрестности колодца. Всюду конский помет, следы, пепел костров, обглоданные бараньи кости. Все это говорило о побывавших здесь недавно басмачах. Следы уходили в горы, на юг.

Фельдшер снова взял пробу воды. Выставили наблюдателей, коней поставили в лощину, в укрытие.

— Попов, взгляните, что скажете на это? — я показал на следы вокруг колодца.

— Я думаю, что здесь стояла банда. Их здесь было много.

— Вызвав проводника, я обратился к нему:

— Жеке, вы мудрый аксакал. Кто здесь мог быть, что вы на это скажете?

— Э-э! Это наши «друзья», которые нас ждут и хотят угостить бешбармаком.

Мы все засмеялись.

— Хороши друзья! Они снимут твою голову, дай им только возможность, — улыбнулся Попов.

— Пойдемте, товарищи, подкрепимся последним НЗ (неприкосновенным