Альберт Зарипов - Дембельский аккорд 1

— С одной стороны он прав… Младших надо оберегать… а с другой стороны… Нам такая вот головная боль совершенно не нужна… Надо было или перед армией все вопросы решить через нотариуса… а вдруг там какие-то дополнительные справки понадобятся… Или уже в Ростовской бригаде отпроситься и сходить в нотариальную контору… И все дела были бы решены по закону! А тут… Нам как будто других забот и хлопот маловато?.. Отсыпаться не успеваем, а бойцы каждый день… Каждый день… Что-то новенькое придумывают…

Моё ворчливое брюзжание из-за дополнительной бумажной работы вполне соответствовало нынешнему настрою. Ведь подготовка группы к выходу состоит из стольких дел…

— Всё равно… Он — молодец! — заочно похвалил Филатова ротный. — Таких вот людей… Да побольше бы…

— А кто же его отобрал в первую роту! — пробурчал я. — Такие молодцы, а у командира группы ещё ни одной благодарности в личном деле!

— Да недавно же объявлял! — возмутился ротный.

— Это когда? И за что? — попытался уточнить я.

— Ну… Ведь было же!.. Вот из памяти вылетело… — со смехом сказал Иваныч.

— Вот то-то и оно! Товарищ майор! — с демонстративной обиженностью прогнусавил я в нос. — Работаешь тут, работаешь… А благодарности-то никакой… Хоть бы на бумажку записывали…

Командир роты пообещал это делать, а я ему поверил…

«Коллеги… Же…»

Глава 26. Шалинская птицефабрика

Закончились все наши сборыУж заалел вдали востокВзревели мощные моторыНаш путь к войне не так далёк!

Хоть наши разведгруппы и отправлялись сегодня на войну, однако все мы проснулись как и положено в армии — в шесть утра. Пока одевались, умывались, завтракали, экипировались и получали оружие забрезжил слабенький рассвет. Я в крайний раз проверил содержимое своего персонального командирского ящика, чтобы в лишний раз убедиться в том, что все необходимые вещи мной взяты и ничто не забыто… Затем настала очередь перепроверить наш вагончик, после этого уже палатку, и в самом конце — оружейную комнату…

«Кажется, всё забрали, что нужно…» — с лёгким вздохом подумал я и пошёл проверять уже непосредственно личный состав группы.

С бойцами тоже всё было вроде бы нормально: штатное оружие, прицелы оптические и ночные, магазины, подствольники, глушители, бинокли дневные и ночные, радиостанции, нагрудники, гранаты ручные и подствольные, ракетницы, сигнальные дымы и огни… Все были готовы и всё было в наличии…

Боевые машины пехоты и грузовой Урал уже прогревали свои двигатели у шлагбаума, и их шум разносился в тишине морозного утра очень далеко. Испытывая лёгкую дрожь от холода и нервного напряжения, я закончил осмотр бойцов и отправил группу во главе с Бычковым к шлагбауму, от которого мы и должны были тронуться в путь.

Я подождал немного командира роты, но он всё задерживался… Слышен был его матерный крик на своих «тормозящих» дембелей… И я медленно пошёл по передней линейке в сторону гудящих машин, старательно перебирая в своей памяти весь длинный перечень неотложных дел, которые мне нужно было выполнить…

У роты минирования меня остановил капитан Вильясов…

— Ал-лик! У меня к тебе только одна просьба! — горячо задышал он мне прямо в лицо. — Только одна просьба… Но очень важная…

— Ну, давай! Говори! Я опаздываю! — отвечал я, уворачиваясь от сильнейшего выхлопа его якобы прежних виноводочных злоупотреблений. — Ну!..

— Ты подожди! Дай мне хоть слово сказать! — обижался краснолицый взводник. — Не спеши…

— Как не спеши? — возмутился я и стал вырываться из его цепких рук. — Меня уже группа ждёт.

— Ал-лик! У меня только одна просьба! — почти уже плачущим и надрывным голосом взывал минный капитан. — Берегите! Берегите, Мишку!

— Конечно! Сбережём! — твёрдо пообещал я. — Сами пропадём, но Мишаню спасём!

А тот, кого и следовало нам оберегать и даже спасать, то есть лейтенант Михаил Волженко, уже вышел из палатки роты минирования в сопровождении двух бойцов-минёров и сейчас даже не знал, как же ему надо отреагировать… Он уже покраснел от слов капитана Вильясова и делал мне тайные знаки побыстрей избавиться от докучливого «старшего брата». Наконец-то я оторвался от старого минёра-сапёра и направился к группе вместе с Волженко и его подчинёнными.

Почти сразу выяснилось, почему меня отпустили на волю. От палаток первой роты торопливым шагом выдвигался майор Пуданов, который уже попал в поле зрения краснолицего капитана…

— Сан-ня! Подожди! У меня к тебе одна просьба! — ещё издалека начал упрашивать его Вильясов. — Только одна просьба!

Но Иваныч быстро оценил обстановку и тут же юркнул в проход перед палатками третьей роты. Словом, совершил обходный манёвр… Капитан роты минирования постоял с минуту с распахнутыми для объятий руками, потом горестно вздохнул и вернулся обратно… Дневальный роты минирования никуда не торопился и мог часами выслушивать мучительные переживания старого минёра…

А майор Пуданов уже примчался задами и огородами к месту построения:

— Вот достал он меня! За сегодняшнее утро уже два раза мне мозги прокомпостировал! «Берегите Мишаню! Берегите…»

— Переживает… — улыбнулся я. — Кто бы за нас так волновался?!

От Урала, в кузов которого минёры только что закинули своё барахло, к нам шёл сам лейтенант Волженко и аж оттуда начал покрываться багровыми пятнами.

— О-о-о! А вот и он! — приветствовал его Иваныч. — А ты знаешь, что тебя мы должны беречь как зеницу ока? А-а? Знаешь или нет?

— А ты думаешь он меня не замучил? — ответил вопросом на вопрос лейтенант. — «Мишаня! Береги себя! Береги…» И так со вчерашнего дня!..

Из передних рядов строя нас предупредили о появлении комбата и прочего батальонного начальства. Мы вовремя заняли свои места в строю. Началась обычная театрально-показушная рутина перед отправкой групп на войну… Сначала поверхностная проверка, затем лёгкий такой втык за обнаруженные недостатки… А уж опосля… Зажигательные речи с высоким военно-победным пафосом…

Сегодня всё происходило в ускоренном темпе…

Командир батальона поручил своим замам проверить пошереножно весь личный состав групп, и те довольно-таки быстро выполнили его приказание. Затем полковник Сухов произнёс короткую и очень пламенную речь, в которой коварный враг был заклеймён, труженики войны обласканы добрым словом, а увольняющиеся вскоре дембеля заранее награждены внеочередными отправками на Родину…

В самом конце комбатовского выступления прозвучала долгожданная команда «По машинам!», которую продублировали два командирских голоса: сначала пудановский, а затем согласно ранжиру и мой… Разведчики принялись занимать свои места на броне…

— Рассаживаемся согласно купленным билетам! — балагурил Гарин. — Чужие места просьба не занимать!

Но и без его рекомендаций погрузка проходила вполне пристойно…

— Краснов! Это опять ты? — спросил я механика-водителя, усаживаясь на башню.

— Да, товарищ старший лейтенант! — отозвался из своего люка маленький солдат. — Это опять я!

— А когда же тебе домой? — полюбопытствовал я, поправляя под собой антипростатитную подушку. — Или тебя не отпускают как ценного специалиста?

— Вообще-то!.. С меня уже хватит! — признался Краснов. — У меня уже седина пробивается от военной службы! В этом декабре надо прорываться на дембель.

— Как сказал комбат, это для вас крайний выход… — произнёс командир роты и плюхнулся рядом со мной. — Все расселись?

Я огляделся вокруг:

— Вроде бы все!

Сзади несколько голосов ответили мне, что на броне разместились действительно все…

— Ну!.. С Богом, Краснов! — приказал ротный. — Давай-ка вперёд!

Механик-водитель два раза газанул вхолостую, выпустив в серое небо чёрную копоть, затем включил первую передачу и плавно тронулся с места. Лязгая гусеницами, боевая машина пехоты медленно проехала под открытым шлагбаумом и увеличила скорость. Пуданов махнул на прощанье рукой оставшимся позади командиру батальона и другим офицерам, после чего уселся поудобнее на своём месте. Я на всякий случай посмотрел назад — следом за нами двигался грузовой Урал, а уже за ним вторая наша БМПешка.

Через десять минут мы миновали главный контрольно-пропускной пункт Ханкалинского гарнизона, предварительно показав дежурному по КПП наш специальный пропуск, благодаря которому нас не мог задержать и досмотреть никто из комендачей и ВеВешников.

Улицы предместий чеченской столицы нас сначала поразили, а затем всерьёз обеспокоили непривычной безлюдностью. Отсутствовал и автотранспорт на дорогах, и пешие грозненцы, и даже многочисленные ранее торговцы…