Альберт Зарипов - Дембельский аккорд 1

— Давай-давай! — ответил я и перевернулся на другой бок. — А я пока покемарю… Ох, уж эти десантники… Напоят… А ты потом весь день мучайся…

Посмеиваясь над моей «немощью в питейном поединке», командир роты пошуршал какими-то бумажками, после чего ушёл в третью палатку… Подремать мне удалось всего-то минут пятнадцать-двадцать… Уже в полусонном состоянии мне внезапно вспомнилась одна немаловажная деталь моей экипировки, отчего весь отдых пошёл насмарку… Ведь командирская работа требовала своё и в полном объёме…

Совсем уже поздним вечером в дверь канцелярии постучался мой пулемётчик Филатов. Он долго мялся и не знал даже как начать разговор…

— Товарищ старший лейтенант! Я вот тут завещание написал! — наконец-то собравшись с духом, выпалил он. — Если что… Передадите его моим родным?

Хоть я и был ошарашен, но ответил ему мгновенно:

— Упал! И отжался одну пайку!

Солдат беспрекословно принял положение упора лёжа и отжался от пола тридцать три раза. Затем встал весь красный и заправился, ожидая моей дальнейшей команды.

— Иди отсюда! — резко приказал я ему.

Но пулемётчик попробовал опять настоять на своей дикой просьбе:

— Ну, товарищ старший лейтенант! Это же…

— Быстро отжался вторую пайку! — не выдержав такого оскорбления, скомандовал уже командир роты.

Филатов с трудом, но отжался ещё тридцать три раза. Затем он поднялся с пола и вновь заправил обмундирование.

— Кру-ГОМ! — приказал ему Иваныч. — Шагом МАРШ!

Боец выполнил его команду и уже почти вышел за дверь, но…

— Товарищ майор! Ну, я же не мальчик! Сам всё понимаю! Но надо мне!..

Стоя в дверях и глядя на нас заблестевшими глазами, упрямый пулемётчик говорил с сильным внутренним надрывом. Не знаю точно почему, но у меня что-то дрогнуло в душе от жалости и я решил просто поговорить с молодым бойцом… Всё-таки это мой подчинённый и завтра мне предстоит именно с ним ехать на войну…

— Зайди! Ты занимаешься е-рун-дой! Понял! Я — твой командир группы и ты мне же приносишь своё идиотское завещание!

— А я у тебя командир роты! — громко и очень недовольно произнёс Пуданов. — И получается, что ты нам уже заранее не доверяешь! И готовишься к своей смерти! Ты понимаешь!

— Извините, если я вас обидел! — забормотал Филатов. — Но у меня предчувствие… И я…

— Ты чего?.. Тоже Кашпировского насмотрелся по телевизору? — грубо оборвал его Иваныч. — Водичку заряжаешь, да? В котелке солдатском…

Солдат быстро заговорил, словно боясь остановиться:

— Ну, товарищ майор! Я же сирота! И у меня только сестра родная осталась! Она сейчас в детдоме… А я же её брат… Ей одиннадцать лет всего…

Услышав эти взволнованные и искренние признания Филатова, высказанные прямо в глаза, майор Пуданов смягчился…

— Ну, что у тебя там? — проворчал он уже подобрее. — Выкладывай!

Настырный пулемётчик понял, что он всё-таки добился своего, и сразу же приступил к делу…

— У нас родители погибли в аварии. И я вместе с сестрёнкой попали в детдом. Никто из родни нас к себе не взял. И мы там вдвоём мыкались. А от родителей мне и сестре осталась квартира трёхкомнатная прямо в центре Ставрополя. В ней сейчас родственнички живут…

— Них_я себе родня! — крякнул возмущенно Иваныч. — Дальше давай…

— Но квартира приватизированная! Родители успели её принять в свою частную собственность! А через два месяца погибли… — продолжал рассказывать солдат. — И по наследству она перешла ко мне и сестре… Пополам на двоих.

— Ну, понятно! — сказал я. — На двух наследников…

— Вот… — опять замялся боец. — В армию меня прямо из интерната взяли… Если со мной что-нибудь случится… То они мою сестру просто-напросто на порог не пустят… И она совсем бездомной станет… А я хочу свою половину ей отписать! Вот по этому завещанию. Чтобы она стала полной хозяйкой квартиры…

Замысел Филатова нам был вполне ясен.

— Да-а… — тягостно сказал Иваныч. — Что же с тобой делать?..

Я сейчас очень хорошо понимал ротного… Поскольку полные сироты, как мне было известно, не должны были проходить службу в горячих точках… Бездушные военкоматчики постарались выполнить свой план по набору призывников и забрили в армию беззащитного и бесправного паренька… А наши бумажные крючкотворы из Ростовской бригады вкупе с замполитами даже не удосужились принять все меры, чтобы Филатов остался в учебной роте… Или в подразделении обеспечения…

Я тоже вздохнул и стал терпеливо объяснять пулемётчику все нюансы с юридической точки зрения…

— С этим твоим завещанием нам с тобой придётся идти к начальнику штаба батальона, потому что только он имеет законное право заверять своей подписью и круглой гербовой печатью такие вот документы… Понимаешь? В принципе-то это не трудно сделать… Но вот…

Я замолчал, стараясь подобрать правильную формулировку… Хоть мне и не доводилось испытывать к начальнику штаба батальона майору Грибок абсолютно никаких симпатий, но ради такого серьёзного дела… И ради моего же непосредственного подчинённого… Я мог выполнить такую необычную просьбу солдата…

— Да нас весь штаб на смех поднимет… — усмехнулся ротный. — Такое в первый раз произойдёт! И потом бойцы косяком попрутся… Представляешь, да?!.. То завещать, то отменять завещания… То бабке, то внучке, то Жучке…

Но я не разделял его повеселевшего настроения:

— Филатов! Ты меня пойми правильно! Во-первых: ты сейчас подаёшь очень плохой пример другим солдатам. Не потому, что они затем тоже будут писать завещания! Вон, на гражданке этих нотариусов как блох на собаке дворовой… Идите и завещайте что хотите… А твой плохой пример состоит в том, что ты уже заранее допускаешь возможность своей смерти! А лично за тебя несу ответственность именно я! И выходит, что ты уже здесь, в роте, не доверяешь мне!

— Но я… — начал было Филатов…

— Не перебивай старших! — осуждающе проговорил я. — И тогда уже другие солдаты будут думать, что вот… У нас такой командир, которому и доверять-то нельзя! Пулемётчик Филатов целое завещание написал из-за этого! А мы-то чем хуже!

— Да клянусь! Чем угодно! Я никому ничего не скажу! — торжественно поклялся боец.

— Сейчас будешь отжиматься в третий раз! — предупредил я его за непослушание. — А во-вторых… Ты вот этими своими действиями сам притягиваешь на себя смерть! Понимаешь! Все мысли имеют способность и возможность материализовываться! Усёк? То есть… Если ты к чему-то усиленно готовишься, сам себя настраиваешь, накручиваешь обстановку… То эта неприятность обязательно произойдёт… А я не хочу брать грех на душу… И не собираюсь потворствовать твоим выдумкам и предчувствиям…

Я полностью высказался на эту очень щекотливую тему… И даже выдохнул облегчённо… Точно такого же мнения придерживался и командир роты… Как оказалось…

— Вот твой командир сказал тебе всё очень правильно! И я тоже не буду брать грех на себя! У меня и своих предостаточно… Не хватало только вот ещё и солдатских…

В вагончике наступила короткая пауза… Все мы молчали…

— Ну, что же мне тогда делать? — обречённым тоном спросил Филатов. — Я как старший брат должен позаботиться о своей сестрёнке. Потому что у неё больше никого нет. Я и в детдоме её защищал от всех… Даже от воспитателей… Сами может быть знаете… Как там к детям…

Тут мне в голову пришёл достойный вариант выхода из столь щепетильного положения…

— Сделаем так! Ни я, ни командир роты не берём в руки твоё завещание! Ты его положишь вот сюда — на эту мою полочку! Чтобы оно пролежало спокойно до нашего возвращения с выхода! Но если вдруг с тобой действительно что-то произойдёт нехорошее… То я или командир роты сходим к начальнику штаба батальона и задним числом оформим твоё завещание как и положено по закону! Поставим круглую печать и подпись начштаба… Устраивает тебя такое?

— Конечно! — обрадовано ответил солдат. — Ещё как устраивает.

— Доставай свою бумагу…

Филатов аккуратно извлёк из-за пазухи чистый конверт, слегка помявшийся во время его физических упражнений.

— Ох ты! — стал сокрушаться Иваныч. — Подготовился ведь по полной программе…

— Подпиши конверт своей фамилией! — распорядился я. — И положи на нижнюю полку! И ещё… На самом завещании твоя подпись стоит или нет?

— Есть подпись! — подтвердил боец…

Филатов положил конверт на полку и вернулся на своё место.

— Разрешите идти? — бодро спросил он.

— Иди-иди… — отпустил его Пуданов.

Когда за пулемётчиком закрылась дверь, мы с Пудановым посмотрели друг на друга…

— И чего только не увидишь сейчас в армии… — со вздохом облегчения проворчал ротный. — Понасмотрятся телевизора, а потом всякая хренотень им в голову лезет…