Альберт Зарипов - Дембельский аккорд

- Ага… Берут всё-таки перловку… Но только целый ящик и за связь с Камчаткой… - громко сказал он, дочитав листок до последней строчки. - Наверное, для самообороны… Дробь-шестнадцать, понимаете ли, не шутка.

- Это уже картечь! - ухмыльнулся Иваныч. - Аллё!… Ну, где вы там?

- Саня! Дай-ка мне их помучить… Щас они все запоют.

Старший лейтенант Гарин забрал телефонную трубку в свои руки и начал очень активно домогаться телефонных голосков невидимых красоток… Но пока-что бесполезно… Не было даже и намека на положительный результат его стараний… С гораздо большим успехом он мог бы попросту докричаться через распахнутую дверь до этих самых телефонисток, которые наверняка находились где-то поблизости… Ведь военный узел связи располагался на небольшой площади, да к тому же огороженной колючей проволокой… Ночью истошные вопли разносятся очень хорошо, командирский голос у Стасюги был поставлен тоже неплохо… Так что перепуганные "барышни" далеко бы не разбежались и в конце-то концов, уступив сокрушительному натиску Засады, соединили бы его хоть с самой "ридной батькивщиной - Харькивщиной"… Но трубный зов истосковавшегося старлея в ханкалинскую темень являлся самой крайней мерой, и поэтому настырный Гарин невозмутимо-настойчиво терзал уже небольшой коммутаторный блок, то вставляя наконечники телефонных проводков в различные разъёмы, то попеременно нажимая и поднимая обратно переключатели- квадратики с нарисованными буковками и цифирками.

- Сейчас-сейчас… Сейчас… Сей… Час… - бормотал он, увлекшись своим занятием.

Мы тоже знали эту арию Охотника из мультяшной оперы про Зайца и его любовь-морковь.

- Пиф! Паф! - поддразнил его Пуданов. - Пошли что ли.

- Не-ет… - отвечал настырный Стасюга. - Я хочу с родной тещей поговорить… Она так-кой самогон гонит!… Выпить и не встать! А эти телефонистки не дают мне побеспокоиться о тещином здоровье… Уж я до них доберусь!.

Я усмехнулся и уселся поудобнее на колченогом стуле… Раз уж Засада всерьёз взялся за выбивание материальных благ и нематериальных услуг, то он будет мурыжить "вражин" упорно и до самого их конца… Старший лейтенант Гарин обладал уникальнейшей способностью практически без какой-либо смазки влезть в любую узкую щель или же отверстие… Особенно при минометном обстреле или артиллерийском налете… Добиться там своего желанного результата, а затем преспокойно вылезти обратно целым и невредимым… Если сказать "сухим из воды", то для Стаса это будет слишком легким и даже поверхностным эпитетом.

Тут снаружи послышались чьи-то шаги… Сначала с деревянного настила, а затем уже и с металлической лестницы вагончика.

- Стас! Атас! Хозяева идут!

Пудановское предупреждение оказалось запоздалым… Засада принялся всё восстанавливать в прежнем виде, но… В открывшуюся дверь уже вошел невысокий подполковник… Он спокойно оглядел нас и привычно кинул взор внутрь вагончика… Как бы проверяя, всё ли находится на своем месте… Но там наблюдался идеальный порядок и мокрые отпечатки нашей обуви фигурировали лишь на половичке у входа.

- Та-ак!… Кто такие и с чем пожаловали? - почти дружелюбно спросил вошедший подпол.

Баритон у него был приятный, а уверенные интонации в голосе неуловимо напоминали мне какого-то сказочного царька, к которому пришли свататься естественно три брата… И разумеется, два умных и третий… Такой ход моей мысли мне же и не понравился… Ибо по как по званию, так и по должностной сетке мне отводилась самая незавидная участь… Но ведь это в сказках… Да и в итоге кому в них всё-таки везет?!… Вот то-то и оно!.

А старший лейтенант Гарин уже превратился в ласковый и обходительный, но всё-таки буравчик.

- Здравия желаю, товарищ полковник! А какой у вас хороший телефонный аппаратик стоит!… А военный коммутатор ещё лучше! И я ведь таких раньше никогда не видел! Это вам новое выдали?.

- Хехе… Да эта техника тебя постарше будет… - добродушно посмеиваясь, пояснил хозяин вагончика и всего его содержимого.

- Да ну!… - самым натуральным образом обиделся тире огорчился Стас. - Не может такого быть!

Но "товарищ полковник" даже и не думал использовать свое превосходство двух звезд на каждом погоне для умышленного издевательства над младшими по званию. Он уже успел неторопливо переобуться в солдатские тапочки и не хотел терять своего драгоценного времени отдыха после напряженного трудового дня.

- Вы мне зубы не заговаривайте… - Всё также приветливо, но с некоторой строгостью произнес подпол. - Вы позвонить хотите?

Других развлечений в этом КУНГе вроде бы не наблюдалось и отпираться уже было бессмысленно.

- Так точно, товарищ полковник! - сдался Гарин.

Хоть буравчик и обломился, но самостоятельно выкручиваться, то есть добровольно оставлять занятые позиции, совсем не собирался.

- Мы из Ростовской бригады спецназа. - вступил в диалог Пуданов. - Послезавтра уходим на задание… В горы… Надо бы поговорить с родными.

Хоть мы и являлись незваными гостями… Причина была очень уважительная… Да и искренность всегда найдет положительный отклик в сердце хорошего человека. Нам повезло… Ибо мы повстречались с самым лучшим телефонным начальником!

- Так бы сразу и сказали… - подполковник уже подсел к коммутатору. - А куда звонить-то собрались?

- Мне надо через Ростов на Новочеркасск, и там уже по номеру… - сказал повеселевший Иваныч.

Командир роты заметно приободрился, предчувствуя самую большую радость.

- А остальным куда? - поинтересовался подполковник отстраненным голосом, но тут в трубке ему уже ответили, и он стал говорить с телефонисткой. - Это Марина? Карнаухин! Дай-ка мне "Акацию".

Пока шло соединение сначала с Ростовским узлом связи и далее с Новочеркасским, Пуданов продиктовал нужный номер домашнего телефона жены… И через несколько минут Иваныч уже разговаривал с супругой.

Чтоб не мешать чужому мимолетному счастью, мы сообразили беседу на троих.

- А мне в Рязань надо бы позвонить! - мечтательно говорил Гарин. - Скоро у любимой тёщи день рождения… А я только-только прибыл из госпиталя после ранения… Даже не смог к ним заехать… Переживают там за меня.

Его словоохотливость была уже привычным для нас явлением, но у посторонних лиц вызывала самый широкий спектр чувств: от неподдельного сопереживания до откровенной недоверчивости… "Товарищ полковник" хоть и находился где-то посередине этой шкалы, но уже начал клониться в сторону с минусовым значением.

- А куда ранили?

Обычный вроде бы интерес словно масла подлил в огонь… И Гарин расцветал с каждой минутой.

- Вот сюда! Прострелили бедро насквозь! - Стас ткнул пальцем в свою ногу, но для пущей убедительности предложил большее. - Хотите, покажу?

- Что ты, что ты!? - связист даже рукой замахал, чтобы не травмировать свою натуру. - верю… верю.

Весьма довольный произведенным эффектом, жертва второй роты уже показывала на пальцах ужасающие подробности.

- Вот такое выходное отверстие было! Целый шмат мяса вырвало! С одной стороны маленькая дырочка, зато с другой!.

Я тоже слушал его с большим вниманием, поскольку знал лишь первопричину, но вот последовавшие затем кровавые результаты мне были совсем неизвестны.

А Стас, как это говорится, "нашел себе свободные уши" и испытывал чрезвычайное удовольствие от общения со столь внимательным собеседником. Ведь после непосредственного ранения произошло столько самых различных событий: невыносимая тряска в БТРе, нахлынувший кайф от вколотого промедола, экстреннейшая переброска самолетом в госпиталь… Он прервался лишь на минуту, когда подполковник попросил телефонистку соединить уже с ростовским телефоном.

Я подсел к столику и от волнения сильно сжал черную трубку, напряженно вслушиваясь в треск и шорох в ожидании дорогого мне голоса… Фортуна и мне улыбнулась… Она была дома.

Когда я закончил беседу с самой красивой девушкой на свете и в радостно-млеющем состоянии поднялся со стула, старший лейтенант Гарин уже добрался до послеоперационного лечения своей драгоценной ножки.

- А теперь и мне можно? - не сбавляя темпа речи, произнес Стас. - Но мне в Рязань, а там ещё дальше на двадцать километров.

Подполковник назвал в телефонную трубку необходимый позывной "СПОР" и передал её старшему лейтенанту, который на удивление ожидал подключения в молчаливом состоянии.

Связисту, видимо, уже до чертиков надоело ежедневное и рутинное однообразие его службы, вследствии чего он не чурался любого общения с посторонними военнослужащими. Но сейчас разговор шел степенный и обстоятельный. Оказывается этот невысокий подполковник знал лично начальника связи нашей 22-ой бригады и даже был в курсе его увольнения по выслуге лет на долгожданную пенсию. Интерес вызывал и предстоящий выход в горы и всё, что с ним связано… Мы даже узнали от него некоторые особенности передачи сообщений в той местности.