Уроды - Гектор Шульц

за спиной библиотекарши, где стояли шкафы с платными книгами, находилась и дверь в хранилище. Там обычно лежали книги, не пользовавшиеся спросом, и я, будучи частым гостем библиотеки, знал, какие именно. Томики детских сказок, русская классика в ебунячих количествах и специализированная литература.

Вернув платную книжку, я возвращался через пару дней и, увидев, что она все еще стоит на полке, приступал к делу. Со стеллажа изымалась русская классика, стоящая там в единственном экземпляре, и пряталась куда-нибудь к физике или философии. Потом я подходил к библиотекарше и, улыбнувшись, говорил.

– «Грозу», Островского можно?

– А чо, тама кончилась? – лениво ворчала библиотекарша, не желая отрывать жопу от стула. Я мотал головой, и она, кряхтя, как древний трактор, уплывала в хранилище. В этот момент я быстро хватал нужную мне книжку и засовывал в брюки, прикрыв сверху свитером. Затем, забрав ненужную классику, бросал её в пакет и уходил домой, чтобы завтра же вернуть обратно, так ни разу и не открыв.

Дома я, боясь спалиться, избавлял книгу от всех упоминаний, что она из библиотеки. Выдавленные шариковой ручкой цифры на обложке сминались и затирались, кармашек под формуляр отрывался, а едкий клей бережно счищался отцовским лезвием для бритья. Со штампами было проще. Чернильные подушечки были полусухими, поэтому сами штампы выглядели бледно, но и способ избавиться от них был.

Сварив яйцо, я быстро чистил его и, дуя на обожженные пальцы, принимался катать кругляш по штампу, пока он почти полностью не исчезал. Если яиц дома не было, то я просто копил спизженные книги, а потом одним яйцом убирал штампы. Естественно, яйцо съедалось, и однажды я нехило так обосрался, когда сожрал синий от чернил белок. В дальнейшем яйцо сразу улетало в унитаз или в окно, а я перестал искушать судьбу. Лишь бабка-соседка с первого этажа, которой синее яйцо как-то раз упало на подоконник, чуть инфаркт не получила. Она потом долго рассказывала остальным соседкам о том, что на неё порчу наводят. Но это были мелочи, потому что моя библиотека начала потихоньку разрастаться.

Так я накопил себе неплохую коллекцию фантастики и фэнтези, не забыв о модных тогда «Бестселлерах Голливуда». Видака у нас по-прежнему не было, а читать «Чужих» и «Робокопа» было так же увлекательно, как и смотреть их у Нефора дома вместе с новинками. Фантазия полностью заменяла фильм. Книги я воровал аккуратно и не больше двух-трех в месяц, боясь спалиться. А когда к делу подключилась Алёнка Огурцова, то пришлось менять локацию, благо библиотек в нашем районе было несколько.

Нет, Алёнка книги не пиздила и если бы узнала, то перестала бы со мной разговаривать. Она, не имея возможности купить себе книги, завороженно слушала мои рассказы на перемене под лестницей. Иногда я давал ей свои, но каждый раз, как она их отдавала, в глазах Алёнки появлялась грусть. Хуй знает, чем я тогда думал, но решение снова быстро пришло в голову. В пятнадцати минутах ходьбы от нашей библиотеки находилась еще одна. И в ней тоже стояли шкафы с платными книгами. Проблема была только в том, что посетителей в библиотеке было много, а еще за книгами следила не одна библиотекарша, а две. Одна из них, молоденькая и стройная, но с огромными сиськами, частенько фигурировала в моих фантазиях, когда я дрочил ночью, если не мог уснуть.

Правда, со временем я просек, когда в библиотеке меньше всего народу и когда остается работать одна библиотекарша. Я выбрал старую бабку, которая вечно пиздела на меня, если я набирал больше трех книг.

– Можно подумать, ты все это прочитаешь, – ворчала она.

– Прочитаю, – исподлобья отвечал я, понимая, что у молоденькой, которая всегда мне улыбалась, точно ничего пиздить не буду, а вот вредную старуху точно накажу.

Я давно знал, какие книжки Алёнке понравились больше. Она несколько раз брала у меня «Властелина колец» и «Сагу о Фафхрде и Сером мышелове», Энтони Пирса и Спрэг де Кампа, которых потом отдавала с тихим вздохом, думая, что я не замечаю. Я мог бы подарить ей свои книжки, но так получилось, что их я тоже любил. Не меньше, чем Алёнка.

За два месяца я успел украсть все, что наметил. Оставался только «Властелин колец», которого частенько не было на полках. «Хоббит» у Алёнки был свой, мы с ней купили его на блошином рынке у одной из бабок, вытащившей на продажу кучу вещей, пропахших нафталином, и стопку книг. Алёнка, кусая губы, долго смотрела на «Хоббита», пока я, не устав от этого, вытащил из кармана деньги и отдал бабке.

– Я не могу, – мотнула она головой, когда я протянул ей книжку.

– Иди в жопу, Огурцова, – буркнул я. – Нахер мне вторая. Потом отдашь, как деньги будут. Считай, что я тебе занял.

– Спасибо, Тёма, – улыбнулась она, прижимая книжку к груди.

Остался «Властелин колец», и когда я наконец-то увидел заветные три томика на полке, то невольно выругался. Сегодня, вместо бабки, за столом сидела молоденькая. Она, как и всегда, улыбнулась мне и, перегнувшись через стол, подмигнула.

– Тут фэнтези нового привезли. Ты, вроде, часто такое берешь, – сказала она, кивая на шкаф с платными книгами. Но я, вытаращив глаза, смотрел на её сиськи, которые были в опасной близости от меня. Два приятных, округлых холма, все еще подернутых загаром, несмотря на зиму. Молоденькая, заметив мой взгляд, покраснела и, вернувшись за стол, кашлянула. – В общем, смотри. Если что-то нужно, я отложу.

– Ага, – выдавил я из себя улыбку и махнул рукой в сторону бесплатных книг. – Мне по физике надо посмотреть.

Через две минуты я яростно дрочил в закутке, между пыльными лабораторными пособиями по физике и химии, куда если кто и заглядывал, то точно по ошибке. Дрочил, представляя, как молоденькая скачет на мне, и вероятность обнаружения другими читателями лишь сильнее раззадоривали меня. Кончив, я невольно поморщился, увидев, что испачкал книги. Хуй с ними, вряд ли кто-то будет читать это старье, кроме Рыгало и ей подобных. Слой пыли явно говорил о том, что эти книги нахуй никому не нужны и зря занимают место.

«Властелина колец» я не стал красть и тоже купил его на блошином рынке у насупившегося пиздюка и его матери, которые, как и многие, пытались хоть как-то заработать денег, продавая ненужное из дома.

– Сколько? – спросил я, кивая на потертые книги в кремовой обложке. Пиздюк открыл было рот, но мать его одернула и, прищурившись, посмотрела на меня.

– Пятьдесят за три, – я присвистнул и покачал головой.

– Дорого, новые дешевле стоят.