Дремлющий дом - Ана Ашлинг

не наличие у меня бастарда. А ты, моя милая, ее на дух не переносила, так что все к лучшему. Хотя отдам тебе должное – тебе никто не покажется подходящей для меня партией.

Девушка, что носит моего ребенка, – не дура, она понимает, что я не смогу на ней жениться. И не будет никакого «Жили они долго и счастливо…». Но пойми, я должен исполнить свой долг и понести ответственность за последствия своих действий.

Я признаю ребенка, устрою его в лучшую частную школу, когда подрастет, и он никогда не будет ни в чем нуждаться. Придется увезти малыша и его мать из Хейзвудса, иначе не избежать пересудов, а я боюсь, что кто-то из местных уже успел кое-что разнюхать.

Завтра я встречаюсь с парнями в «Петухе», обычная компания: Каннингем, Стаффорд, младший Мортимер и пара хейзвудских ребят. Кажется, Фредди Белл на меня в обиде, ходит мрачнее тучи. Жаль, Айрис увезла Макса на озера, вот кто никогда не теряет присутствия духа. Если удастся ускользнуть из-под няниного надзора, выбирайся ночью в сад, и я все тебе расскажу.

С любовью, Твой Холзи.

P.S. Я решил назвать ребенка Джозефин, если родится девочка, или Бенедикт, если будет мальчик. Но она хотела бы назвать сына Гарри в честь своего отца. Можешь себе представить? Гарри Дормер! Звучит просто отвратительно.

Джули провела кончиком указательного пальца по подписи отправителя. В руках у нее было настоящее сокровище – письмо из прошлого, которое предназначалось Луне, но за столько лет не было никем обнаружено.

В коридоре послышался привычный шорох шагов и негромкое бормотание миссис Стэлворт, проверяющей на сон грядущий, все ли в порядке с серебряными приборами перед вечеринкой.

Слухи и впрямь оказались правдивы – у Беспутного Дормера действительно был незаконный ребенок. И загадочный знакомый Джули наверняка был этим Гарри или Бенедиктом.

«Завтра покажу записку Клои. Вдруг получится навести справки? В Хейзвудсе должны же где-то храниться записи о новорожденных…» – подумала девушка, забираясь в постель. Звук шаркающих ног замер за ее дверью, и Джули с ужасом осознала, что несколько прошлых ночей экономка проводила в доме своей покойной матери. И в коридоре мог находиться кто угодно, но только не она.

Глава 17

Благородный пират

Поднявшись с постели с тяжелой головой после неспокойного и короткого сна, Джули умылась ледяной водой и скривилась при виде своего лица. Лиловые тени под глазами, заметные даже на смуглой коже, нездоровая бледность… Джули могла поклясться, что за то время, что она гостила в этом доме, она сбросила как минимум пару фунтов: девушке пришлось туго затянуть пояс на джинсах, иначе они бы свалились.

Смятое письмо лежало поверх одеяла, Джули заснула, сжимая его в кулаке, потому что боялась, что оно могло исчезнуть с первыми лучами солнца, точно по волшебству, или его мог украсть мстительный дух Молящейся Бланш. Девушка вновь пробежалась глазами по строчкам, теперь уделила больше внимания манере письма Холзи и подбору слов, чем описываемым фактам.

С первого же предложения казалось, что Молодой Дормер стоял за спиной и вполголоса делился своей тайной, называл своей милой, зазывал нарушить ночной покой Дормер-Хауса и пробраться в сад. Джули задумалась о том, как поступила бы Луна, если нашла письмо в дверях. Пришла в негодование и разорвала записку в клочья? Занялась установлением личности беременной девушки? Перехватила брата, не дожидаясь назначенной встречи?

«Удивительно, что конверт за столько лет никто не нашел. У Холзи была налаженная переписка с младшей сестрой, у них должны были быть тайники, чтобы прятать письма от посторонних». Джули покачала головой, схватила листок бумаги и метнулась к двери. Она чуть было не снесла с ног мистера Стэлворта, принесшего поднос с кофе и булочкой, густо намазанной маслом.

– Ох, мисс Тезер, прошу прощения…

– Я поем на кухне, если вам не трудно, отнесите завтрак туда, – приветливо произнесла Джули на бегу. – Клои уже встала?

Стэлворт слегка растерялся. Конечно, он не мог возразить на просьбу девушки, тем более облеченную в учтивую форму. Но тень неудовольствия исказила черты свежевыбритого лица дворецкого: без привычной помощи супруги ему было тяжело справляться со всеми обязанностями.

– Как пожелаете, мисс, – вздохнул мужчина, и его щеки затрепетали. – Мисс Клои пьет кофе в спальне. Может, вам лучше подождать ее на первом этаже?

«Все печется о приличиях, бедняга. Мне ли, делившей с Клои одну комнату последние три года, указывать на то, что врываться в покои леди спозаранку неуместно?» – покачала головой Джули и с улыбкой произнесла:

– Нет, у меня к ней срочный разговор. Спасибо, мистер Стэлворт.

Джули отмеряла коридор широкими шагами и удивлялась собственному тону. Кажется, она наконец-то привыкла к прислуге в доме и могла общаться с дворецким без подспудных мыслей. Она фыркнула себе под нос, вспомнив, как при первом знакомстве с четой Стэлвортов не могла удержаться от того, чтобы не пытаться угадать в поджатых губах экономки и тяжелом взгляде ее мужа презрение к ее особе.

После трех быстрых стуков дверь в комнату, в которую перебралась владелица дома, отворилась.

Клои была погружена в беседу с неизвестным, звонившим ей на мобильный. Она приподняла уголки губ, приветствовала подругу и вернулась к письменному столу, заваленному счетами, списками, которые девушка составляла всю неделю, и карандашными набросками. Розовый бутон, упавший на каменную дорожку в саду, дедушкины часы, пострадавшие от ее рук, но изображенные на бумаге в целости, вид на окно второго этажа, открывавшийся для стоящего под ним в саду…

Несколько преподавателей отмечали у Клои талант к живописи, пророчили ей хорошие возможности, но она оставалась непреклонной. Подруга считала себя посредственным художником. А если ты не в силах тягаться с Милле, Блейком и Констеблом, зачем марать холст? Лишь людей насмешишь.

– Мистер Грайм, вы прекрасно осведомлены, что в Дормер-Хаусе есть семейный склеп и небольшое кладбище, которое вы лично посещали на похоронах моей тети. А теперь вы заявляете, что Морассы отказываются от покупки, потому что в доме умирали люди? – Клои поставила точку в гроссбухе с такой силой, что кончик грифеля сломался. – Дормер-Хаусу больше семидесяти лет, это просто смешно…

Клои отвернулась к окну и прищурила глаза, левой рукой она придерживала телефон возле уха, продолжая слушать скрипучую речь душеприказчика ее покойной тети. Беспокойные пальцы свободной ладони сжимались в кулак и вновь разжимались, выдавая нетерпение девушки.

Джули забралась на убранную кровать с кованой спинкой и легким шелковым балдахином и скрестила ноги по-турецки.

Комната, в которой когда-то жила