Тощий Мемед - Яшар Кемаль

Мемед, Джаббар и Чавуш приближались к дому на окраине деревни. Навстречу им с громким лаем бросились собаки. Мемед окликнул их, и собаки сразу узнали его. Прижавшись к земле, они завиляли хвостами.

Друзья прошли через всю деревню и направились к дому Мемеда. Стояла мертвая тишина. Никогда раньше Мемед не видел своей деревни в такой ранний час. Ему было не по себе. Он искал глазами хоть какое-нибудь живое существо. Подошли к дому. Мемед тихонько постучал в дверь. Прислушался. Никто не отозвался. Он постучал еще, потом, не вытерпев, подошел к окну и тихо позвал: «Мать!» Ни звука… Мемед прильнул ухом к окну и, затаив дыхание, прислушался. Из дома доносилось лишь шуршание червей, точивших доски. Предчувствие недоброго усилилось, но в душе еще теплился огонек надежды.

Мемед повернулся к друзьям.

— Ее нет дома… — с горечью произнес он.

Кого больше всех в деревне любила мать? Помнится, семью Дурмуша Али. Дурмушу сейчас, наверное, лет семьдесят пять. В последнее время он ходил немного согнувшись, но выглядел крепким и здоровым, словно ему пятьдесят. А вот и дом дяди Дурмуша Али. Перед домом сидел огромный пес. Заслышав шаги, пес поднял морду и лениво вытянулся на передних лапах.

Измученный Мемед прислонился к двери.

— Дурмуш Али! — крикнул он. — Эй, Дурмуш Али!

Из дома послышались встревоженные голоса, среди которых легко можно было различить старческий голос Дурмуша Али.

— Да это же Мемед! — воскликнул он вдруг. — Это его голос.

— Узнали твой голос! — шепнул Реджеп Чавуш.

Дверь отворилась, и показался Дурмуш Али в нижнем белье, с лампой в руках. Это был высокий старик, такой высокий, что казалось удивительным, как он мог уместиться в этом маленьком домике. Его белая борода доходила до пояса.

— Да, это Мемед! — воскликнул он, улыбаясь. — А ведь только вчера один юрюк принес нам печальную весть о тебе. Я рад, что ты жив и здоров. Эй, девушки, смотрите, кто к нам пожаловал, — крикнул он, обращаясь к своим домочадцам. — Поднимайтесь-ка быстрее, разведите огонь и постелите гостям тюфяки.

В доме засуетились.

— Заходите, — пригласил гостей Дурмуш Али.

Разбойники вошли в дом.

Джаббар, печальный, стоял в стороне. Казалось, он вот- вот заплачет. Поставив лампу на край очага, Дурмуш Али сел.

— А ну-ка дай на тебя посмотреть! Рассказывай, что нового. Вся деревня была в трауре, когда узнали о твоей смерти. Если бы Хатче узнала, она умерла бы от горя. Есть у тебя вести о Хатче? Бедная твоя мать… Мы похоронили ее с почестями. Сам хоронил, своими руками.

Подняв голову, Дурмуш Али взглянул на Мемеда. Лицо Мемеда было бледным.

— Что с тобой, Мемед?.. — растерянно спросил Дурмуш Али. — Разве ты не знал?

В глазах Джаббара блеснули слезы. Реджеп Чавуш схватил винтовку, с шумом высыпал из обоймы патроны, снова зарядил ее.

— А что с Хатче? — спросил Мемед.

— Ах глупая моя голова! — с горечью сказал Дурмуш Али. — Я думал, он все знает. Вот бестолочь…

Жена Дурмуша Али, до этого молча смотревшая на огонь очага, вмешалась в разговор.

— Вот ты всегда так, — ворчливо сказала она мужу. — Предложил бы сперва поесть. Ничего бы не случилось!

— Разве я знал! Ведь уже целый месяц прошел. Мне и в голову не приходило, что он ничего не знает! — чуть не плача, оправдывался Дурмуш Али. — Ты уж прости меня, Мемед, старость…

Пришельцев окружили тесным кольцом домочадцы Дурмуша Али — сыновья, внуки, невестки. Они рассматривали Мемеда, его фиолетовую феску, револьвер, патронташи, кинжал, гранаты и бинокль. Глаза Мемеда растерянно блуждали, в них сквозило недоверие и грустная усмешка. Всем казалось, что он играет в разбойники с этими взрослыми людьми.

— Что с Хатче? — снова спросил Мемед.

Дурмуш Али не ответил. Склонив голову, он пристально глядел на пламя очага.

Тогда Мемед обратился к жене Дурмуша Али. Это была женщина с морщинистым лицом и седыми волосами, которые выглядывали из-под платка.

— Что случилось с Хатче?

Старуха с жалостью посмотрела в глаза Мемеда и сказала:

— Что я могу сказать тебе, сынок? Что с Хатче?.. — Лицо ее то краснело, то бледнело.

— Все равно мне кто-нибудь расскажет, что с Хатче, — сказал Мемед.

Вдруг старуха со злостью накинулась на мужа:

— Ах ты негодный! Как знать, сколько дней парень на ногах! Предложил бы ему поесть, а потом и рассказал все…

Она подошла к Мемеду и села рядом с ним. Опершись локтями о колени, она начала говорить.

— Расскажу тебе, сын мой, все по порядку. Абди-ага был ранен. Жаль, что пуля не попала ему в сердце. Поправившись, он собрал подставных свидетелей. Только один Хромой Али отказался давать ложные показания этому гяуру, изгнавшему вас. Когда этот урод с козлиной бородой услыхал отказ Али, он прогнал его из деревни. Али с семьей и всем своим скарбом ушел куда глаза глядят.

Старуха рассказала Мемеду о свидетелях, о том, что Хатче сидит в волостной тюрьме и что в ближайшие дни ее собираются повесить.

Мемед жадно слушал. В глазах у него вспыхнул злой огонек. Джаббар заметил это. Как только глаза Мемеда начинали так блестеть, лицо его менялось — оно начинало нервно подергиваться, а весь он походил на тигра, который собирается броситься на свою жертву.

Мемед тяжело поднялся.

— Друзья, — сказал он, — пора расквитаться с Абди- агой. — Повернувшись к жене Дурмуша Али, он взял ее за руки и спросил: — Скажи-ка, тетушка, мать мою они убили?

В глазах старухи блеснули слезы. Она ничего не ответила.

— Это правда?

Женщина молчала.

Мемед отпустил ее руки.

— Пошли, друзья, — сказал он.

Мемед, Джаббар и Чавуш исчезли в темноте. Мемед проверил свою винтовку: обойма была заряжена.

Он приказал:

— Проверьте винтовки и полностью зарядите обоймы. Приготовьте гранаты.

Слова старухи глубоко запали в сердце Реджепа Чавуша. Пока старуха рассказывала Мемеду, Реджеп смотрел на товарища и качал головой.

Схватив Мемеда за руку, Чавуш остановил его.

— Послушай, Мемед. Мы никого не оставим в живых. Детей, женщин — всех зарежем!

— Тебе лучше знать, Чавуш, — ответил Мемед и, высвободив руку, продолжал идти.

Они шли так быстро, что не заметили, как оказались у дома Абди-аги.

— Постучись и скажи, что пришел гость и привез важную весть, — приказал Мемед Чавушу.

Чавуш три раза стукнул в дверь.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Отвори, сестра. Гость. Привет хочу передать. Я привез известие, но сразу же должен ехать обратно.

Бормоча что-то себе под нос, женщина открыла дверь.

— Подожди здесь. Я зажгу светильник.

Она прошла в дом. оставив Реджепа Чавуша на пороге. От спички, зажженной ею, комната