Джек Лондон - Дочь снегов. Сила сильных

— Перецеловать все мои пальцы, — докончила Фрона.

Корлис пробурчал в ответ что-то непонятное. Разговор замолк: обоим надо было беречь дыхание, чтобы справиться с тяжелой лодкой. Наконец они спустились с последнего уступа и очутились на берегу, где их поджидал Макферсон. Лишь тогда Фрона снова заговорила.

— Дэл ненавидит Сэн Винсента, — начала она прямо, без околичностей. — По какой причине?

— Да, похоже на то, — и Корлис испытующе посмотрел на свою спутницу. — Дэл всюду таскает с собой какую-то старую русскую книгу, которую он прочесть не может; но почему-то считает, что эта книга своего рода Немезида для Сэн Винсента. Знаете, Фрона, он так в этом убежден, что я невольно тоже начал этому верить. Я не знаю, сами ли вы ко мне придете, или же я приду к вам, но только…

Фрона выпустила лодку из рук и громко захохотала. Корлис обиделся, краска залила его лицо.

— Если я… — начал было он.

— Глупый! — рассмеялась Фрона. — Перестаньте дурить! А главное, не напускайте на себя важности. Сейчас это совсем не подходит к вашему виду: волосы у вас спутаны, вы без рубашки, а за поясом у вас торчит страшный нож, точь-в-точь пират перед боем! Будьте грозны, свирепы, нахмурьтесь, ругайтесь, но только не принимайте важного тона. Как жаль, что я не захватила с собой фотоаппарат! Я могла бы на старости лет хвастаться: «Вот это, друзья мои, известный путешественник по полярным странам, Корлис. Снимок сделан во время путешествия, которое описано в его знаменитой книге: „По дебрям Аляски“».

Корлис в ответ грозно протянул руку по направлению к девушке и строго спросил:

— А где ваша юбка?

Фрона машинально опустила глаза. Увидев, что ее юбка, хоть и вся в лохмотьях, не совсем исчезла, Фрона обрадовалась.

— Как вам не стыдно! — воскликнула она, густо покраснев.

— Пожалуйста, не напускайте на себя важности, — засмеялся Корлис. — Уверяю вас, это совершенно не соответствует вашему виду. Будь у меня сейчас фотоаппарат…

— Да замолчите же! Пора трогаться в путь, — перебила его Фрона. — Томми ждет нас. Желаю вам, чтобы у вас от солнца слезла вся кожа со спины, — сердито добавила она, когда они с Корлисом, перетащив, наконец, лодку через ледяную гору, начали спускать ее на воду.

Десять минут спустя Фрона, Корлис и Томми уже взбирались на льдины, нагроможденные вдоль противоположного берега реки, и направлялись к тому месту, где виднелся сигнал путника. Рядом с шестом лежал, растянувшись на земле, несчастный. Он лежал не двигаясь, и его избавителей даже охватил страх от того, что они опоздали; но в это мгновение бедняга слегка поднял голову и застонал. Он так исхудал, что кожа, казалось, покрывала его скелет без всякого признака мышц. Его грубая одежда была вся изорвана; сквозь многочисленные дыры его мокасин виднелись почерневшие, истерзанные ноги. Когда Корлис, взяв его за руку, стал прощупывать пульс, он приподнял веки. Мутный, невидящий взор заставил Фрону содрогнуться.

— На него просто страшно смотреть! — пробормотал Макферсон, проводя рукой по тощей, высохшей руке несчастного.

— Идите к лодке, Фрона, — сказал Корлис, — мы с Томми понесем его.

Но Фрона в ответ только плотно сжала губы. Хотя помощь ее сильно облегчила дело, больному все-таки пришлось вынести изрядную тряску, пока его спускали вниз с крутого берега. Однажды его так сильно тряхнули, что к нему даже стали возвращаться проблески сознания. Он открыл глаза и хрипло прошептал: «Джекобу Уэлзу… есть письма… с юга…» Несчастный отвернул ослабевшей рукой ворот рубашки: вокруг исхудалой шеи у него висел ремень, очевидно, от сумки с письмами.

На корме лодки было более или менее просторно, но Корлису, сидевшему на середине, пришлось туго, когда больного уложили на дно: ноги бедняги мешали ему грести. Тем не менее «Ля Бижу» стала быстро отдаляться от берега; теперь она плыла по течению, и гребцам не приходилось выбиваться из сил.

Фрона вдруг заметила, что спина и плечи у Вэнса сильно покраснели.

— Ага! Мое желание исполнилось, — с торжеством объявила она и тихо погладила его обожженную солнцем руку, — придется мазать вас кольдкремом, когда вернемся.

— Продолжайте, — попросил он, — мне очень приятно.

Девушка зачерпнула ледяной воды из реки и брызнула ею на Корлиса. У него захватило дыхание, и он вздрогнул.

Томми повернул голову и посмотрел на них.

— Мы сегодня совершили доброе дело, — заметил он, на этот раз вполне дружелюбным тоном. — Протянуть руку помощи погибающему — поступок, угодный Богу.

— А кто боялся? — рассмеялась Фрона.

— Ну, — медленно произнес Томми, — я, правда, немножко волновался…

Он вдруг умолк, словно окаменев, и уставился на что-то позади Фроны. Вслед затем у него, медленно и торжественно, как и подобает при воззвании к божеству, вырвались слова:

— Боже милостивый!

Корлис и Фрона быстро оглянулись назад. Из-за поворота показалась громадная ледяная гора, которая понеслась по реке; по дороге она ударилась одним краем о берег и нагромоздила на него новые кучи льдин.

— Боже мой! Боже мой! В мышеловку попали! — воскликнул Томми, растерянно хлопая веслом по воде.

— Гребите как следует! — прошептал ему Корлис в самое ухо, и лодка сразу быстрее понеслась вперед.

Фрона хотела пересечь реку почти под прямым углом и держать курс точно на Расстанный остров; но когда на песчаную отмель, через которую они недавно перетаскивали лодку, налетела огромная масса льда, весом в несколько миллионов тонн, Корлис в тревоге посмотрел на свою спутницу. Девушка улыбнулась и покачала головой, в то же время замедляя ход.

— Идти наперерез нельзя, не успеем проскочить, — прошептала она, оглядываясь назад на ледяную массу, которая была уже в каких-нибудь двухстах шагах от лодки, — единственная наша надежда — плыть вниз по течению, понемногу забирая вправо, по направлению к берегу.

И Фрона, поставив нос лодки под острым углом к берегу, снова усилила ход. Она все время старалась, насколько это было возможно, забирать вправо и в то же время следила за тем, чтобы расстояние между плывшими сзади льдинами и лодкой не уменьшалось.

— Я не могу так скоро грести, — попробовал было заикнуться Томми, но Корлис и Фрона хранили зловещее молчание, и он продолжал по-прежнему работать веслом.

Впереди всех льдин плыла большая плоская льдина в пять или шесть футов толщиной. Передний конец ее разрезал волны с такой силой, что по обеим сторонам ее получалось нечто вроде встречного течения, в результате чего образовывались водовороты, как в узкой бухте. Когда Томми заметил эту страшную льдину, у него совсем было опустились руки и он бросил бы грести, если бы Корлис не догадался после каждого взмаха ударять его в спину концом весла.

— Нам удастся продержаться на безопасном расстоянии, — произнесла Фрона, тяжело дыша, — но нам нужно время, чтобы высадиться.

— Как только увидите удобное место, причаливайте немедленно, — посоветовал Корлис, — затем сразу же прыгайте на землю и убегайте как можно скорее прочь.

— Бежать не удастся, придется взбираться на крутой берег. К счастью, у меня короткая юбка.

Лед, сначала ударившись о левый берег, затем отхлынул ближе к правому. Огромная передняя льдина надвигалась прямо на Расстанный остров.

— Если вы оглянетесь, я размозжу вам голову веслом, — пригрозил Корлис шотландцу.

— Не буду, — простонал Томми.

Но сам Корлис обернулся назад; оглянулась и Фрона. Как раз в это мгновение вся масса льда налетела на остров, и он весь задрожал до основания, словно от землетрясения. Часть берега, на протяжении целых пятидесяти футов, была разрушена. Верхушки росших здесь сосен судорожно закачались, и могучие деревья рухнули в воду. На месте, где они еще так недавно красовались, выросла громадная ледяная гора, которая тотчас же рухнула; но вместо нее, в одно мгновение, выросла новая. Дэл Бишоп выскочил на берег; раздался его голос, еле слышный среди общего грохота: «Причаливайте скорей! Причаливайте скорей!». Но затем прибрежный лед стал коряжиться под напором налетевших льдин, и Дэлу пришлось отскочить в сторону.

— Валяйте в первую же брешь, которую увидите во льду! — крикнул, задыхаясь, Корлис.

Фрона открыла рот, чтобы ответить, но не смогла издать ни звука и лишь кивнула. Лодка быстро мчалась вдоль радужной, искрившейся стены, ища места, где эта стена была пониже. Но как зорко ни смотрели Фрона и Корлис, они нигде не могли заметить ни малейшей расселины во льду. Так они мчались, слыша все время позади себя грохот налетавших на остров льдин.

Когда они таким образом обогнули пол-острова и очутились в проливе между Расстанным островом и островом Рубо, они заметили удобное для высадки место на Рубо. Лодка подлетела туда с такой стремительностью, что вся передняя часть ее с размаху очутилась на широкой льдине, крепко примерзшей к берегу. Все трое сразу выскочили, но Фрона с Корлисом схватились за лодку, чтобы вытащить ее на берег, в то время как Томми думал только о собственной шкуре. И он спасся бы, если бы не поскользнулся, взбираясь на крутой берег, и не упал бы. Ему удалось встать на колени, но он снова поскользнулся и опять упал. Корлис, бежавший сзади него и тащивший за собой лодку, споткнулся об него. Томми протянул руку и ухватился за край лодки. Но Фрона и Корлис были так утомлены, что им оказалось не под силу тащить лишнюю тяжесть: они остановились как вкопанные. Корлис оглянулся и крикнул шотландцу, чтобы тот убрал прочь руки, но Томми, подняв к нему бледное от ужаса лицо, еще крепче ухватился за лодку. А ледяная гора была уже совсем близко. На них пахнуло ее ледяным дыханием — дыханием смерти. Фрона и Корлис сделали еще одно отчаянное усилие, пытаясь втащить лодку вместе с Томми на берег, но тяжесть была слишком велика: они упали на колени. Вдруг больной, лежавший в лодке, поднял голову, сел и захохотал безумным хохотом. «Черт возьми!» — крикнул он и снова засмеялся.