Среди болот и лесов - Якуб Брайцев

– Хорошо я ушел, – подумал Ян, возвращаясь на дорогу. – Куда и зачем едут они в такую пору? – соображал он. – Не ищут ли они тех двух людей? Слава богу, что они ушли! – с облегчением прошептал Ян.

– Пойду-ка я обратно и переночую у Клюя, – решил Ян возвратиться на хутор, откуда только что ушел.

Хозяйка еще не ложилась и сидела за прялкой.

Ян рассказал ей о стражниках, но умолчал о жильцах, которые ушли с дедом.

Когда пропели первые петухи, его уложили спать на лавке. Уже поздней ночью раздался стук в дверь. Хозяин слез с печи.

– Кто там? – спросил он стучавшего.

– Я… Пурим! Не у вас ли мой внук?

– Был с вечера, да ушел – ответил Клюй, открывая засов.

– Тут он, на лавке спит! – поспешила сообщить хозяйка, зажигая каганец.

Ян вскочил и виновато глядел сонными глазами на деда.

– Пойдем-ка домой, – сказал дед, стоя у порога. Они попрощались и вышли.

– Ян, а хата наша разбита! – сообщил дед внуку. – Повыбиты окна, расщеплена вся дверь!

– Кто же это сделал?

– Не знаю! Конские следы кругом, – развел руками дед.

Тут Ян вспомнил про стражников и рассказал о своей встрече с ними.

– А..а! Это они были там! – догадался Пурим.

Кочка и Олейников шли через леса и замерзшие болота по неглубокому снегу, напрямик к местечку Милославичи. На пути встретились хутора деревни Старая Буда. Был поздний час. Глубокий сон зимней ночи окутал природу; ее тишину изредка нарушал лай собак, доносившийся с хуторов. Вечерние огни погасли, и строения хуторов выступали темными силуэтами на снежной пелене, а над ними сияла звездная небесная высь.

Друзья решили выйти на большую дорогу.

В окнах одного из хуторов блеснул довольно яркий свет; вскоре до их слуха донеслись звуки музыки.

– Вечеринка? – произнес Кочка.

– Не иначе, – подтвердил Олейников. – Зайдем?

– Пожалуй, – согласился Кочка. Огонек в теплой хате, веселье деревенской молодежи привлекли уставших путников, заставили свернуть их в сторону незнакомого хутора.

Стучаться в дверь не пришлось.

В чистой половине хаты – горнице играла музыка, слышался топот танцующих. В другой половине, куда вошли путники, топилась печь; за столом сидело четверо пожилых мужчин; они раскуривали трубки и о чем-то беседовали. Облака дыма наполняли хату, клубились вверху, освещенные отблеском огня топившейся печи. Хозяйка возилась с ухватами. Запах свежих перепечек и жареного сала так и пахнул на вошедших. Они поздоровались. Их пригласили присесть. Кочка и Олейников огляделись. Освещение в этой половине было только от печки. У двери во вторую половину, где шло веселье, толпилась детвора, подростки; среди них теснилось несколько бедно одетых парней. Сермяжная одежда, лапти-раки на ногах не позволили им войти в хорошо освещенную хату, показаться среди разодетых парней и девушек. Видимо, была и другая причина – они не могли внести в складчину свой пай на угощение и оплату музыкантов. Но влекомые любопытством, не смея переступить порог, они жадно тянулись хотя бы поглядеть на веселое сборище, порою даже смеялись, увлекшись зрелищем через открытую дверь.

– Откуда и куда бог несет? – спросил хозяин, внимательно оглядывая пришельцев.

– Мы из Хотимчи, идем в Милославичи, на базар, – ответил Кочка.

– А чьи же вы будете? – спросил хозяин, отвлекшись на минутку от своего дела.

– Фроловых сын да Козловых, – не задумываясь, ответил Олейников.

– Слыхали про таких, хозяева добрые.

– Ну что же, ребята вы ладные; грейтесь, а там погуляете с хлопцами и девками.

– Дело молодое! – добродушно вставил один из мужиков.

Олейников и Кочка стали закуривать.

– Да, надо вам сказать, всякие люди бывают, – заметил мужик, сидевший рядом с хозяином.

– Вот в том году также пришли двое на вечеринку в соседнюю деревню Касперка. Ну, хлопцы как хлопцы! Надо правду сказать, плясали они так ловко, что все загляделись! Пришло это время петухов, один вышел – жарко, видишь, ему стало. Через часок вертается и прямо в круг: давай, говорит, повеселее! Ну, музыканты приударили, он и пошел выделывать коленца, а сам все глядит на друга своего. Тот тоже пустился в перепляс.

Первый притопнул и давай припевать:

Ах, что можно тут сказать?

Есть и сало и колбасы,

только не во что их взять!

Другой ему в ответ:

Разве женские рубашки

не все равно, что мешки?

Рукава лишь завяжи,

И что хочешь, положи!

Смех кругом: вот хлопцы так хлопцы!

Коли они вышли – никто не заметил; наутро хозяйка не нашла ни рубашек, ни сала с колбасами; во какие штуки бывают! – с досадой закончил рассказчик.

Слушатели смеялись, не удержались и Кочка с Олейниковым.

– Воров развелось, что и говорить, – вставила хозяйка.

– Все Савицкий, это его работа, – убежденно добавил хозяин.

– Пора с этими головорезами кончить, прямо житья от них не стало! И што они за эту бедноту стоят? – выбивая трубку о ноготь, заговорил до сих пор молчавший рыжий мужик.

– Што толку от этой злыдни? Ни себе, ни государству, – презрительно кивнул он в сторону хлопцев-бедняков у двери.

– И правда, с голого, что со святого, – ядовито заметил хозяин, с улыбкой обернувшись к Кочке.

– Бедность не порок, а большое социальное зло, – ответил ему Кочка.

– В наше время многие идут по миру и не по своей вине, – наставительно прибавил Олейников.

– Што-то мудрено, хлопцы, – насторожился хозяин.

Кочка и Олейников поняли, что попали к зажиточным хуторянам. Продолжать разговор о причинах бедности одних и богатстве других было бы бесполезно и небезопасно.

– Нет, мы так, к слову, – стараясь придать безразличный тон своим словам, сказал Кочка.

– Слово – не воробей, выпустишь – не поймаешь! – предостерегающе проговорил хозяин, поднимаясь с места. У него погасла трубка, и он пошел к печке за угольком. Наступило неловкое, несколько наряженное молчание. Внимание собеседников было отвлечено перерывом в музыке. Слышно было, как музыканты просили передышку.

– Даром вам гроши платят што ли? – горячился кто-то из хлопцев.

– Ладно, будет тебе, пора и закусить! – успокаивал его другой.

– Правда, давайте закусим, – заговорили девушки.

– Давай закуску, хозяйка! – позвали дружные голоса хозяйку. Через толпу зевак у двери протискивались разнаряженные девушки, спеша на помощь хозяйке. За ними двигались несколько хлопцев.

– Посторонись, злыденники! Чего тут топчетесь? А то по шеям получите! – грозно покрикивал передний из парней, идя грудью вперед.

– Не задавайся, не то сдачи получишь! – не стерпел обиды один из бедняков.

– Ага! Ты так? Получай! Ударом наотмашь бедняк был сбит с ног.

– Бей злыдню! – крикнул ударявший, нанося удар другому не успевшему посторониться бедняку.

Перепуганная детвора с криками бросилась вон из