Дремлющий дом - Ана Ашлинг

обдумает, зачем Холзи подкараулил ее в момент, когда она останется в одиночестве, и с какой целью он проник в фотолабораторию Тренчэнта. Ее не волновало, что она даже не знала его настоящего имени, а само появление молодого человека в окрестностях было овеяно мрачным ореолом тайны.

Сейчас ей хотелось лишь одного: чтобы парень не останавливался, чтобы животный голод, пожиравший ее внутренности и распалявший их адским огнем, наконец-то был удовлетворен.

Притянув к себе Холзи за плечи, Джули прильнула к нему всем телом, на секунду поразившись собственной отчаянности: ни с кем из тех, кто ей нравился прежде, девушка не теряла головы и даже не могла представить, что от одного взгляда малознакомого мужчины сможет ощутить слабость в коленях, а после поцелуя – желание позволить ему сделать с ней все, что только придет ему на ум.

Ладони с длинными пальцами поднялись по бедрам, нежная ткань платья поползла вверх. Острые зубы осторожно прикусили мочку уха девушки, которая не смогла сдержать стон. Джули раздвинула колени в стороны, чтобы обхватить Холзи ногами и сократить расстояние между ними до минимума, и нечаянно задела кюветы с реактивами. С грохотом, усилившимся эхом, они свалились на пол, расплескали все свое содержимое. Вздрогнув от неожиданности, Джули распахнула глаза.

С торжествующим видом над ней возвышался темный силуэт Холзи. Алые блики от фонаря играли в его темных волосах, придавая им сходство с тлеющими углями.

– Сделаешь для меня кое-что? – негромко проговорил мужчина вкрадчивым тоном, и Джули распознала присущую Дормерам манеру задавать вопросы так, словно на них уже подразумевался положительный ответ.

Холзи резким движением смел со стола на пол оставшиеся на нем инструменты, а Джули с готовностью отодвинула в сторону увеличитель. Сердце билось как бешеное в предвкушении того, что они намеревались сделать. Девушке было наплевать, что, скорее всего, все ограничится одной ночью без обязательств: интуиция подсказывала ей, что Холзи не сторонник серьезных и длительных отношений, и ее мало беспокоило, что она никогда не сможет рассказать о том, чем она занималась в подвале аптеки Хейзвудса, Клои. Она кивнула, подавив смешок: она была настолько возбужденной, что могла бы дать согласие на что угодно, даже если бы потом ей пришлось об этом пожалеть.

Молодой человек впился в ее губы яростным и жестким поцелуем. Поясница Джули оторвалась от поверхности стола, заставляя ее тело выгнуться, словно натянутый лук, когда парень, отстранившись от нее, провел кончиками пальцев по ее ключицам и спустился к груди.

– Передай малышке Клои, что если она всерьез попытается продать Дормер-Хаус, она лишится всего, что у нее есть, – прошипел Холзи сквозь стиснутые зубы.

Раздался очередной раскат грома, красный свет замерцал, и комната вновь погрузилась во тьму.

Соблазнительное ощущение давящего на нее мужского тела внезапно исчезло. По оголенным бедрам Джули пробежал холодок.

– Холзи? – по-детски испуганно позвала девушка, пытаясь на ощупь обнаружить местоположение парня. На нее нахлынуло чувство брошенности и собственной ненужности.

Справа от себя Джули уловила какое-то странное движение, будто кто-то набросил себе на плечи пиджак. Она протянула руку, чтобы схватить парня за край рукава, но ее пальцы сжались в кулак, больно впившись ногтями в ладонь, зацепив лишь пустоту.

Дыхание девушки участилось, но уже не от кружившей голову страсти, а от нарастающей паники. К горлу подкатила горечь, в глазах затанцевали цветные круги, и Джули потеряла сознание.

– Джули! Эй, Джулс!

Кто-то тормошил ее за плечи, пытаясь привести в чувство, не понимая, как ей не хотелось открывать глаза и возвращаться из сна. Он был слишком чувственным и реальным, девушке хотелось хоть на мгновение продлить свое пребывание в компании таинственного и кажущегося опасным (Холзи же просил передать Клои какие-то дурацкие угрозы) незаконорожденного Дормера.

Мужчина оставил ее в покое, но ненадолго, и вернулся с кружкой ледяной воды, которая вскоре была выплеснута на лицо и волосы девушки, отказывающейся приходить в себя. Это возымело должный эффект: Джули раскрыла глаза и замотала головой, сплюнула залившуюся в нос воду.

На корточках перед ней с обеспокоенным видом сидел Эйден, подле его правого ботинка стояло блюдечко со свечой, распространявшей аромат лаванды.

– Боже, ты в порядке? Прошло уже несколько часов, ты все не звонила… Я решил, что у тебя проблемы со связью из-за грозы, и, как только буря улеглась, направился сюда. Что случилось?

Джули покачала головой, собираясь с мыслями. Тело ломило, словно она участвовала в соревнованиях по бегу на пересеченной местности, а из-за общей слабости она не могла даже найти силы встать и привести себя в порядок.

– Я, должно быть, споткнулась и ударилась головой, когда вырубило электричество, и отключилась сама. – Девушка слабо улыбнулась, постаралась перевести все в шутку. Не признаваться же в том, что она, по-видимому, просто уснула за столом и устроила погром в подвале Тренчэнта, воображая, что сжимает в объятиях призрачного Холзи.

Доэрти не рассмеялся. Он внимательно всматривался в лицо Джули, задержался взглядом на ее шее и стыдливо опустил глаза при виде того, в каком беспорядке было ее платье. Щеки девушки покрылись румянцем, она поправила юбку.

Парень протянул ей свою куртку, уютный запах кожи и дождя напомнил девушке об отце. Маленькой девочкой она всегда бежала встречать его вечером с работы, невзирая на погоду, забиралась к нему на руки, пахнущие табаком и деревом. Коричневая кожаная куртка Дэниела окутывала ее узкие плечи, а непослушная копна волос выглядывала из ворота, как дым из индейского вигвама. Когда ей исполнилось двенадцать, Джули решила, что она слишком взрослая, чтобы бегать навстречу отцу через два квартала, и, к огорчению мистера Тезера, прекратила это делать.

– Давай-ка, я отвезу тебя в Большой дом. Неспокойно последнее время на улицах, – тихо предложил Эйден, а Джули отметила, что он назвал Дормер-Хаус на манер большинства жителей города, чего раньше она в речи парня не слышала.

– Хорошо, сейчас я только соберу свои вещи, – покорно кивнула девушка и, прищурившись, попыталась рассмотреть устроенный ею бедлам. Подле ее руки нашелся нож для резки бумаги, о который она чудом не порезалась, бетонный пол был покрыт пятнами от разлившихся химических составов, а две проявленные трудами аптекаря пленки были безвозвратно испорчены.

Трясущимися, как у заядлого алкоголика, пальцами девушка подобрала негативы, изображения на которых были размыты или полностью нераспознаваемы из-за воздействия едких веществ.

«Пламя свечи искажает пленку, я просто должна проверить ее при солнечном свете», – убеждала себя Джули, но в глубине души понимала, что занималась самообманом. Большинство отснятых в Красной гостиной кадров не подлежало проявке.

Девушка отвернулась и украдкой вытерла набежавшие слезы. Она