Легенда о заячьем паприкаше - Енё Йожи Тершанский

нее на глазах уколол бы палец иголкой. А теперь? Она быстро спрыгнула с облучка, изнеженной своей ручкой стерла кровь с лица кучера и, смочив одеколоном носовой платок, протерла ужасные ссадины с клочьями содранной кожи.

Потом велела крестьянину взять кучера за ноги, сама подхватила его под мышки. Так они вдвоем подняли бедолагу и положили его в коляску.

Графиня же, сев с ним рядом на заднее сиденье и придерживая его одной рукой, другой ухватила вожжи и погнала упряжку в деревню, к врачу.

Конечно, никто и понятия не имел, что случилось.

Но лишь до того момента, пока, вскоре за коляской, не прибыл тот мужик с телегой, что помогал графине спасать кучеру жизнь.

Мужик до сих пор не пришел в себя от восторга и рассказывал встречным и поперечным, как гордая помещица, перед которой заискивала вся округа, проявила невиданное милосердие к лежавшему возле тракта несчастному. Конечно, мужик полагал, что кучер просто перебрал лишнего и разбился, упав на скользкой дороге. Так и поведал об этом народу, толпившемуся возле амбулатории.

Говорил он, правда, еще о какой-то желтой собаке. Будто видел ее поблизости от того же места: легавая, жалобно воя и волоча заднюю лапу, ползла куда-то по снегу, будто преследуя зверя.

Но кому была интересна какая-то там собака?

Деревенские только хотели побольше знать про графиню, спасшую человека. Ну и, пожалуй, про то еще, как получилось, что кучер лежал на дороге в луже крови.

Об этом мужик с телегой, увы, рассказать ничего не мог. Он кучера без сознания у дороги нашел, а потом коляска графская из деревни подъехала, графиня кучера забрала и вернулась с ним назад в деревню.

Однако немного позже вся эта история стала, как говорится, достоянием гласности.

Дело в том, что окружной врач был на охоте вместе с господами из банка. За ним, по приказу графини, послали гонца на лошади. И врач в скором времени прибыл.

Но к тому времени начинало уже смеркаться, охота и так закончилась. Банковские господа, как обычно, поднялись в деревню к секретарю, удачную охоту отметить.

А среди них был один сочинитель, местная знаменитость, секретарь литературного кружка в соседнем городе, да и сам поэт, журналист-любитель и т. д. и т. п.

И вот господин этот напросился к врачу, чтобы взять у молодой графини интервью насчет несчастного случая. Благодаря ему тайна дорожного происшествия в тот же день стала известна всей деревне.

Во всяком случае, народ, что толпился перед амбулаторией, разразился приветственными криками, когда графиня, выйдя от врача, села в коляску и уехала вместе с перебинтованным кучером.

На другой день газета, выходившая в соседнем городе, расписала, захлебываясь, прекрасный, гуманный, героический поступок графини. Но, естественно, происшествие освещалось и в других статьях. Один конкурирующий провинциальный листок напечатал псевдоинтервью с графиней, в котором «собственный корреспондент», весьма остроумный парень, называя графиню чуть ли не лапочкой, вел с ней за сигаретой и рюмкой коньяка воображаемую доверительную беседу.

Материал этот охотно взяло у своего корреспондента в провинции и столичное агентство. И во всех вечерних газетах появилось двадцатистрочное сообщение о том, как графиня спасла жизнь своему кучеру. А для двух вечерних и одной утренней газеты, которые ловко тянули денежки из графских касс, случай с графиней и ее кучером стал просто лакомым кусочком. В репортажах на целый столбец, в выдуманных интервью чего только не читала про себя графиня.

Но главное — все это были вещи очень лестные и полные восхищения.

И графиня, в общем-то, это восхищение заслужила. Когда врач обнаружил у кучера опасную для жизни трещину лобной кости, требующую неотложной операции… словом, графиня не мешкая усадила кучера в свой автомобиль, в тот же день отправилась в путь и через несколько часов, уже глубокой ночью, подняла с постели знаменитого профессора-хирурга. Так что, собственно говоря, если кучер не отдал богу душу, то исключительно благодаря энергичной графининой помощи.

А приходилось ли вам когда-нибудь слышать, что внезапная необходимость решительных действий, встающая перед неврастеническим, страдающим душевной немочью человеком, способна полностью исцелить его от апатии, навязчивых страхов и даже телесных недугов, имеющих психическое, невралгическое происхождение?.. Именно это случилось с нашей графиней!

Если толпа устраивает вам овацию, восторгаясь вашей смелостью и великодушием, если печать с ее таящейся в буквах гипнотической силой воздействия на общественное мнение превозносит вас как образец твердости духа, как человека, способного в критическую минуту преодолеть страх и слабость, то, даже если подобные качества вам никогда не были свойственны, вы невольно постараетесь стать таким, каким вас изображают.

Молодая графиня в известном смысле тоже должна была быть благодарной печальному происшествию, которое на какое-то время избавило ее от душевной неполноценности.

*

Вот так!

После той роковой, но в конечном счете имеющей благотворные последствия прогулки графиню долго еще не оставляли в покое.

Но события полагается описывать по порядку. Нарушать же порядок допускается только ради того, чтобы в повествовании не оставалось загадок. Ведь главная прелесть литературы как раз в том, что она распутывает все тайны жизни, тайны души человеческой.

Что же стало с Паприкашем? Ведь он сыграл не последнюю роль в этой истории. Более того, в конце концов его роль окажется самой что ни на есть главной. Он приведет события к достойному завершению; если угодно, возложит венец на строящееся здание. Это мы можем сказать уже сейчас… Но не более!

*

Испугавшись коляски и убежав обратно в летнюю кухню, Паприкаш вовсе не собирался надолго обосновываться там.

Навострив уши, он прислушался к доносящимся снаружи звукам.

Вот уехала со двора коляска. Стало тихо.

Паприкаш выждал немного и прыгнул к двери летней кухни. Все спокойно! Во дворе пустота и безмолвие.

Правда, где-то слышны были крики. Но деревня ведь и не может быть совсем безлюдной. Паприкаш привык уже, что вокруг все время раздаются беспорядочные человечьи голоса.

И он поскакал через двор к открытым воротам.

Но что за чертовщина такая? К объездчикову дому опять толпой бегут люди.

Паприкаш во все лопатки кинулся назад, в берлогу, то есть в летнюю кухню.

И там с бешено бьющимся сердцем слушал, как люди, ворвавшись во двор, стучат по ограде. Как улюлюкают, ухают. Паприкаш хорошо знал: люди ищут его… И он, замерев, напряженно прядая ушами, ждал.

Боже, заячий боже! Вот к летней кухне приближаются чьи-то шаги… звучит голос человечьей самки.

Паприкаш, весь подобравшись, готовый на все, хотел было выпрыгнуть в дверь и, какой угодно ценой, пробиться через людское кольцо.

Так-то оно так! Только в следующий момент дверной проем закрыла