Мрачные души - Артур Шницлер

в этом конверте. Гулянт находил, что подобные явления не должны пропадать для науки, все равно, если даже предсказание и оказалось бы ложным. С ним же вместе я был и у нотариуса Артинера, на глазах у которого план этот мы вложили в конверт. Все время конверт хранился у нотариуса и только вчера, по моей просьбе, он был мне прислан сюда. Должен сознаться, что серьезность, с которой отнесся Гулянт ко всему этому происшествию, меня немного расстроила, но потом, благодаря тому, что я его уже больше не видел, так как он вскоре после этого умер, вся эта история стала мне казаться будто даже смешной. Во-первых, мне стало ясно, что вся моя судьба, все мое будущее всецело в моих собственных руках, и поэтому ничто в мире не могло меня заставить 9 сентября 1868 года оказаться с окладистой каштановой бородой и лечь на носилки в десять часов вечера. Теперь оставалось только избегать леса и луга, не жениться на рыжей женщине и не иметь детей. И лишь единственно чего мне трудно было избегнуть, это какой-нибудь несчастной случайности или дуэли, от которой у меня мог появиться на лбу шрам. Итак, я немного успокоился. Спустя год после предсказания я женился на моей теперешней жене и вскоре, выйдя в отставку, занялся сельским хозяйством. Я стал присматривать себе имение для покупки и, как это ни смешно, старался выбрать такое, в котором бы не было луга, похожего на тот, что я видел тогда… во сне. Та к для своего успокоения я называл мое странное виденье. Я совсем было уж решил купить одно мне приглянувшееся имение, как вдруг жена получила в наследство поместье в Каринтии с прекрасным охотничьим парком. При первом осмотре новых владений, я вдруг натолкнулся на луг, слегка покатый и окруженный лесом. Он показался мне похожим на местность, которой мне, по моим соображениям, следовало избегать. Это немного меня испугало. Жене своей я, однако, ничего не сказал о пророчестве, потому что она настолько суеверна, что, пожалуй, я своим признанием отравил бы ей жизнь вплоть до сегодняшнего дня, – прибавил он с улыбкой облегчения. – Таким образом, я не мог с ней поделиться моими опасениями и старался сам себя успокоить, решив, что ничто не может заставить меня очутиться у себя в имении в сентябре 1868 года.

В 1860 году у меня родился сын. И уж с первых его лет я стал находить сходство с мальчиком, мне явившимся в том видении. Иногда это сходство будто исчезало, потом опять выступало яснее, и теперь вот я уверен, что мальчик, который сегодня в десять часов вечера будет стоять у моих носилок, будет точь-в-точь походить на того… из видения. А вот дочери у меня нет. Но три года назад умерла в Америке сестра жены, вдова, и оставила маленькую дочку. По просьбе жены, я поехал в Америку, взял девочку и привез ее, чтоб поселить в доме у нас. При первом на нее взгляде я сразу заметил, что она очень похожа на девочку, явившуюся в видении. У меня даже мелькнула мысль оставить ребенка где-нибудь вдали, в чужой семье. Но я, конечно, постарался сейчас же заглушить в себе это не совсем не благородное душевное движение, и мы взяли девочку к себе.

И, несмотря на все увеличивающееся сходство обоих детей с детьми пророческого видения, я успокаивал себя тем, что меня, быть может, обманывает память, не сохранившая точного воспоминания. Благодаря этому я некоторое время пользовался полным душевным спокойствием и даже как будто почти позабыл о том странном вечере в польском захолустье, как вдруг ровно два года назад я получил от судьбы новое предостережение, предостережение, которое меня опять порядочно-таки потрясло. Месяца на два я должен был отлучиться по делам и когда вернулся домой, ко мне навстречу вышла жена с совершенно рыжими волосами, и особенно разительным мне показалось сходство с той женщиной, когда я только издали ее увидел и не мог еще как следует разглядеть лица. Под видом гнева я хотел скрыть свой испуг. Помню, что я даже нарочно преувеличил гнев этот, желая заглушить боль, причиненную безумным, мелькнувшим у меня планом: уехать совсем от жены и детей и таким образом избежать грозящей опасности, – словом, одурачить судьбу. Жена стала плакать, убиваться, молить о прощении и объяснила причину затеи. Оказалось, что год назад, когда мы были вместе на выставке в Мюнхене и я пришел в восторг от портрета одной рыжеволосой красавицы, жена моя тогда же решила выкрасить при первой возможности свои волосы в рыжий цвет; я стал, конечно, умолять ее восстановить как можно скорее ее прежний темный цвет, и, когда потом она это сделала, я будто опять успокоился. Мне стало снова казаться, что судьба, по-прежнему, в моих руках. И действительно, все случившееся до сих пор имело пока самое простое и естественное разъяснение. Ведь у многих же людей есть поместья с лугами и лесом, точно так же как и дети, которые были и у меня, и единственно, что могло бы, пожалуй, испугать суеверного и мнительного человека, это предсказание шрама, но до зимы этого года он еще не появлялся на моем лбу. А теперь вот видите здесь? Я вообще не трус: признаюсь вам, что я дважды дрался на дуэли, когда был еще офицером, и дрался при очень тяжелых и опасных условиях, потом лет восемь назад, вскоре после женитьбы, когда уже вышел в отставку… Но в прошлом году один господин по совсем ничтожному поводу, кажется, из-за какого-то недостаточно любезного поклона, стал требовать от меня объяснений, и я… я предпочел перед ним извиниться… – При этих словах Умпрехт слегка покраснел. – Дело, конечно, уладилось вполне просто, не задев моей чести, но я все же знаю наверное, что в другое время я всегда предпочел бы дуэль, а теперь – испытывал только безумный ужас перед возможностью быть раненым противником в лоб, и, дать этим судьбе еще лишний козырь в руки. Но, увы, как видите, и это не помогло: у меня все-таки шрам на лбу. И в ту минуту, когда это случилось, я особенно глубоко, глубже, чем во все эти десять лет, осознал и почувствовал всю свою беспомощность перед неумолимостью рока. Это было нынешней зимой, так под вечер… Я проезжал по железной дороге расстояние между Клагенфуртом и Вилахом и находился в вагоне с несколькими совершенно незнакомыми людьми. Вдруг зазвенели и задребезжали стекла, и я почувствовал боль во лбу. Одновременно с