Дзюнъитиро Танидзаки - МЕЛКИЙ СНЕГ (Снежный пейзаж)

— Эцуко, мне кажется, ты сегодня чересчур много говоришь, — одёрнула дочь Сатико. — Я думаю вот о чем: господин Мимаки — выходец из аристократического рода, стало быть, по происхождению он киотосец и поэтому вряд ли станет противиться переезду в Кансай. В конце концов, в Токио у него всего лишь наёмная квартира.

— Пожалуй, ты права, — согласился Тэйноскэ. — Если для него найдётся место в какой-нибудь осакской фирме, он наверняка не откажется перебраться в эти края. Ведь как-никак здесь его родина.

— И всё-таки одно дело — уроженцы Киото, и совсем другое, дело — коренные жители Осаки. Киотоские женщины всегда славились красотой, но вот киотоские мужчины, насколько мне известно, ничем особо не знамениты.

— Послушай, Сатико, не рано ли ты принялась критиковать господина. Мимаки? — сказал Тэйноскэ.

— И потом, вполне может статься, что он родился не в Киото, а в Токио. К тому же большую часть жизни он провёл за границей. Возможно, он вовсе и не похож на киотоских мужчин.

— Вы знаете, как я не люблю Токио, — промолвила Юкико, — но токийцы производят очень приятное впечатление.

Было решено, что прощальный подарок сёстры вручат Итани в Токио, но ехать на вокзал с пустыми руками было бы неприлично, и Тэйноскэ предложил купить для неё цветы. Сразу после ужина Макиока всей семьёй отправились в Кобэ за букетом, преподнести который было поручено Эцуко.

Проводы Итани нельзя было назвать особенно многолюдными, хотя, если бы она не хранила в строгой тайне время своего отъезда, на вокзале наверняка собралось бы полгорода. И всё же провожающих было человек двадцать, а то и тридцать, включая обоих братьев Итани с жёнами. (С одним из них, Фусадзиро Мураками, Макиока познакомились в своё время на смотринах; другой, врач по профессии, накануне переселился в Окамото и собирался вскоре открыть практику в Осаке.) Оказавшись на платформе, Сатико с сёстрами сразу же почувствовали, что выглядят чересчур нарядными на общем фоне, и не рискнули снять хаори.

Улучив удобный момент, Сатико поблагодарила Итани за утренний визит и сказала, что всё обсудила с мужем. Право же, они не знают, как благодарить госпожу Итани за то, что даже при теперешней занятости она продолжает принимать горячее участие в судьбе Юкико. Сатико с сёстрами почтут для себя за удовольствие присутствовать на прощальном вечере в Токио… Тэйноскэ присоединился к словам жены. Итани была в восторге: как это мило, что сёстры согласились приехать втроём! Она ждёт их непременно и завтра же позвонит им из Токио…

— Я обязательно позвоню вам завтра, — повторила Итани, высунувшись из окна вагона, когда поезд тронулся.

Итани сдержала обещание и наследующий день позвонила в Асию. Прощальный банкет состоится через три дня, в пять часов вечера, в отеле «Тэйкоку». На банкете будет всего девять человек: Итани с Мицуё, супруги Кунисима с дочерью, господин Мимаки и госпожа Сатико с сёстрами. Кстати, а где они намерены остановиться? Наверное, в доме своей старшей сестры? Но не кажется ли им, что будет удобнее, если они тоже поселятся в отеле «Тэйкоку»? В связи с празднованием две тысячи шестисотлетней годовщины основания Империи[117] всё гостиницы в Токио переполнены, но, по счастью, родственникам господина Кунисимы удалось забронировать номер в «Тэйкоку». Они готовы уступить этот номер сёстрам Макиока, а сами остановятся в доме господина Кунисимы…

Учитывая, что на сей раз с ними едет Таэко и что Юкико панически боится оказаться в «главном доме», Сатико с радостью ухватилась за это предложение. Если можно, сказала она Итани, они и в самом деле воспользуются любезным предложением родственников господина Кунисимы. Выехать в Токио они намерены либо завтра ночным поездом, либо утренним экспрессом послезавтра. Хотя им очень хотелось бы проводить госпожу Итани на пароход в Иокагаме, они не могут надолго оставить дом без присмотра и поэтому, как ни жаль, будут вынуждены вернуться в Асию сразу же после прощального вечера. Таким образом, они рассчитывают пробыть в Токио два дня. Впрочем, если им удастся побывать в Кабуки, они задержатся ещё на один день… Итани тут же вызвалась позаботиться о билетах в театр, добавив, что, если у неё будет время, она охотно составит им компанию.

Наследующий день сёстрам удалось получить места в спальном вагоне ночного поезда, который отправлялся из Осаки в тот же вечер. Нужно было спешно приниматься за сборы. Сатико и Юкико предстояло сделать перманент, но с отъездом Итани они не знали, в какую парикмахерскую лучше пойти, и с нетерпением ждали прихода Таэко, в надежде, что она что-нибудь им посоветует. «Где же Кой-сан? — недоуменно спрашивали сёстры друг друга. — Почему она сегодня запаздывает?»

Так прошло утро, а около двух часов дня появилась Таэко, аккуратно подстриженная и причёсанная. Она не привыкла ничего откладывать напоследок и сегодня первым делом побывала в парикмахерской. Что за негодница! Почему она не взяла их с собой? — пожурила сестру Сатико.

Но Таэко с присущей ей рассудительностью отвечала, что они смогут сделать причёску в Токио — в отеле наверняка есть парикмахерская. В самом деле, — успокоилась Сатико. Сёстры обсудили, какие туалеты возьмут с собой, и уложили всё необходимое в два чемодана и сумку. Когда они поужинали и оделись, было уже самое время ехать на вокзал.

29

Не успели Сатико с сёстрами на следующее утро выйти из вагона, как к ним подбежала миниатюрная, по-европейски одетая девушка.

— Извините, пожалуйста, вы — госпожа Макиока? Должно быть, вы не помните меня. Я — Мицуё…

— Как же, как же, вы — дочка госпожи Итани…

— Совершенно верно. Здравствуйте. Мама хотела вас встретить, но у неё возникли неотложные дела, и она прислала меня. — Мицуё взглянула на багаж. — Я сбегаю за носильщиком, — сказала она, быстро куда-то упорхнула и вскоре вернулась с носильщиком. — О, да ведь я ещё толком не поздоровалась с госпожой Юкико и Кой-сан. Сколько же мы с вами не виделись? Спасибо вам всем, что приехали проводить маму. Вы очень добры к ней. Она так счастлива, что вы приняли её приглашение!

После того как носильщик забрал крупные вещи, в руках у сестёр остались дорожный несессер, узелок и ещё какие-то свёртки.

— Разрешите, я вам помогу. Нет, нет, не возражайте, пожалуйста, — сказала Мицуё и, выхватив у них ручную кладь, проворно нырнула в толпу.

Сатико с сёстрами видели Мицуё раз или два, когда она ещё училась в гимназии в Кобэ. С тех пор девушка заметно изменилась, приобрела определённый лоск, и, если бы она не назвала себя, они ни за что не узнали бы её. Единственное, что осталось неизменным в её облике — это маленький рост. В отличие от худощавой, но высокой Итани, её дочь была, на удивление низкорослой, почти такой же, как в гимназические годы.

Сатико помнила её смуглой, круглолицей и довольно-таки упитанной девочкой. Теперь кожа у неё стала гораздо светлее, но зато она похудела и оттого выглядела ещё миниатюрней, руки же у неё были совсем крошечные, как у четырнадцатилетней девочки. Она была всего сантиметра на полтора ниже Таэко, но та в своём кимоно и хаори производила впечатление просто-таки дородной дамы, Мицуё же рядом с ней выглядела совсем тщедушной и невзрачной.

Однако при всём при том Мицуё вполне оправдывала характеристику Итани: её дочь деловитая и напористая.

Манерой изъясняться она до смешного походила на мать. Такая же бойкая на язык, при своём крошечном росте, она чем-то напоминала не по годам развитого ребёнка. Юкико невольно задевал и коробил её покровительственный тон.

— Как любезно с вашей стороны, Мицуё-сан, что вы приехали нас встретить. Жаль только, что мы оторвали вас от дел.

— Ну что вы, что вы! Конечно, в связи с годовщиной основания Империи дел в журнале, прямо скажем, немало. К тому же и мама дала мне кое-какие поручения…

— Я слышала, на днях здесь состоялся большой военно-морской парад.

— Да, а на следующий день после него — учредительное собрание Ассоциации помощи трону.[118] В храме Ясукуни начались торжественные службы, а двадцать первого состоится военный смотр. Весь этот месяц в Токио каждый день что-нибудь происходит. Всё гостиницы переполнены. Да, кстати, для вас приготовлен номер в отеле «Тэйкоку», правда, совсем плохонький…

— Ничего, он нас вполне устроит.

— Мало того, что он тесный, там стояло только две кровати. Но мы всё-таки добились, чтобы одну из них заменили на двуспальную.

По дороге в гостиницу Мицуё сообщила также, что её попытки достать билеты в Кабуки на сегодняшний вечер не увенчались успехом. В Токио такой наплыв народа, что заявки на билеты принимаются за десять дней вперёд. Тем не менее через редакцию ей, по-видимому, удастся получить билеты на послезавтра. Если сёстры Макиока не возражают, к ним присоединятся они с матерью и господин Мимаки, но сидеть всем, наверное, придётся порознь…