Михаил Пришвин - Дневники 1914-1917

34

…М. И. Терещенко и «Сирин»… — крупный сахарозаводчик и политический деятель М.И. Терещенко в 1912 г. основывает символистское издательство «Сирин» (1912–1914).

35

…голубые бобры… — символ, не только связанный с образом умершего отца, своеобразный завет отца сыну, но и знак иной судьбы, обозначивший рождение личности, сознания в мальчике. В романе «Кащеева цепь» название «Голубые бобры» получило первое звено, посвященное детству Алпатова, в котором символика голубого цвета играет очень важную роль. Голубой бобер — геральдический символ древнего рода. Ср. запись от 13 Июня 1914.

36

…Шингарев и Кокошкин — вот красноречивые защитники женщин. — В Государственной думе представители партии кадетов А. И. Шингарев и Ф. Ф. Кокошкин принимали активное участие в обсуждении женского вопроса и выступали за расширение прав женщин.

37

…против суфражисток. — Суфражистки (англ. suffrage — избирательное право), участницы движения за предоставление женщинам избирательных прав.

38

…и, должно быть, Иванов-Разумник… — автор одной из первых критических статей о Пришвине «Великий Пан» (1910–1911).

39

Ремизова как человека нет совершенно… — с писателем А. М. Ремизовым и его женой Серафимой Павловной Пришвин познакомился в 1907 г. и вошел в «Обезьянью Великую и Вольную палату» («Я был очень близок Ремизову и не откажусь теперь признать его своим учителем», «Через Ремизова я поверил в себя»). Их взаимоотношения представляют интерес как с точки зрения влияния художественного мира Ремизова на Пришвина, так и с точки зрения последующего преодоления этого влияния («Теперь вспомнить стыдно, какой вздор писал под Ремизова»). РГАЛИ.

40

К рассказу «Невеста»… — рассказ под таким названием неизвестен.

41

…Маруха эта самая. — Маруха (местн.) — возлюбленная, разлучница.

42

…в Шамордине… — имеется в виду Казанская Шамординская женская пустынь, связанная с деятельностью иеросхимонаха, старца Козельской Свято-Введенской Оптиной пустыни, преподобного Амвросия.

43

…директор английского банка… — Пришвин ошибочно считал, что Измалкова, оставшись за границей, стала директором английского банка.

44

…Верочкина мать, героиня, заяц. — Герои первого утраченного рассказа Пришвина «Домик в тумане» — «униженные и оскорбленные» люди петербургской окраины. Диалог с Ф. М. Достоевским занимает существененное место в дневнике Пришина (Ср.: «Читаю «Записки из подполья». Что-то пережитое. Что-то осталось большое… будет приходить опять и уходить. Но что это, я сказать не могу. Как близка мне эта сцена в ресторане, сколько тут из моей темы «я маленький»»). Ранний дневник.

45

..я — Лермонтов… — один из прафеноменов творческой личности Пришвина («по-настоящему я Лермонтов») связан со стих. М. Ю. Лермонтова «Ветка Палестины».

46

…образ Венеры Милосской… — женское движение рассматривается Пришвиным в широком контексте русской и мировой культуры. Классический идеал античности осмысляется им как образец синтеза противоположных начал — мужского и женского — тема, существенная для русской культуры начала века.

47

Существо из Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны… — здесь: персонажи повести Н. В. Гоголя «Старосветские помещики» олицетворяют утопический идеал патриархальной жизни, замкнутой на самой себе и не выдерживающей столкновения с реальностью. Ср.: «Смерть Пульхерии Ивановны перед географической картой», с. 326.

48

С Розановым сближает меня страх перед кошмаром идейной пустоты… — В русской мысли рубежа веков Розанов, критикуя рациональную парадигму Нового Времени, ведущую к нигилизму, совершает онтологический поворот: «Реальность есть нечто высшее, нежели разумность и истина; потому что сама истина имеет лишь настолько значение, насколько она не мнима, не призрачна, насколько она подходит под признаки реального» (Розанов В. В. Литературные очерки (1899) // Розанов В. В. Собр. соч.: Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского. Лит. очерки. М.: Республика, 1996. С. 190). Бытийная захваченность особенно углубилась у Розанова в рамках темы пола и семьи. (Коммент. А. Медведева).

49

…полное погружение в «жизнь» … Гриша. — Житель города Ельца, служивший швейцаром в Петербурге, с которым Пришвин поддерживал отношения. О характере этих отношений, в частности, говорит сохранившийся в дневнике черновик письма Пришвина:

«Гриша, ты своим молчанием на мое письмо говоришь: «Убирайся от меня прочь, я иду своей дорогой, ступай своей и не мешай». К сожалению, не могу исполнить твоего совета в точности: до зарезу нужны деньги. Нашелся капиталист, который под обеспечение акциями (8000 р.) готов мне ссудить 2000 р. Будь так добр, оставь эти акции какому-нибудь лицу или банку с надписью: «Выдать М. М. Пришвину по предъявлении им записки моей».

Прошу тебя и даже умоляю не задержать ответом, потому что деньги весьма нужны, а то лицо скоро уедет». РГАЛИ.

50

…крушение революции — вехи. — В статьях сб. «Вехи» (1908) содержалась критика русского революционного движения. Ср.: «Кто ежеминутно готов умереть, для того, конечно, никакой ценности не могут иметь ни быт, ни вопросы нравственности, ни вопросы творчества и философии сами но себе. Но ведь это есть не что иное, как самоубийство, и бесспорно, что в течение многих лет русская интеллигенция являла собой своеобразный монашеский орден людей, обрекших себя на смерть, и притом на возможно быструю смерть… Огромное большинство нашей средней интеллигенции все-таки живет и хочет жить, но в душе своей исповедует, что свято только стремление принести себя в жертву. В этом — трагедия русской интеллигенции». Изгоев А. С. Об интеллигентной молодежи. // Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. М.: Новости (АПН). 1990. С. 205–207.

51

…Розанов с книгой «О понимании» и «Уединенное». — Пришвин рассматривает проблему «великого спора» интеллигенции и народа через образы трагедии Гете «Фауст» и личность Розанова, воплощающую для него путь от рациональности, «умственности» («Фауст») книги «О понимании. Опыт исследования природы, границ внутреннего строения науки как цельного знания» (1886) к ветхозаветному мифотворчеству рождения, пола и семьи («Маргарита») в книгах «Уединенное» (1912) и «Опавшие листья» (1913,1915). Ср.: «Есть какая-то несовмещаемость между христианством и «разверстыми ложеснами» (Достоев.)» (Розанов В. В. Опавшие листья. Короб первый (1913) // Розанов В. В. О себе и жизни своей. М., 1990. С. 247); «Волновали и притягивали, скорее же очаровывали — груди и беременный живот. Я постоянно хотел видеть весь мир беременным. <…> От «живота» не меньше идет идей, чем от головы (довольно пустой), и идей самых возвышенных и горячих. Идей самых важных, жизнетворческих» (Розанов В. В. Опавшие листья. Короб первый (1913) // Розанов В. В. О себе и жизни своей. М., 1990. С. 258); ««Песнь песней» надо сближать с тем местом Иезекииля (14-я или 16-ая глава), где говорит через пророка Б., как он встретил деву Израиля: «и груди (только что) поднялись у тебя»… «и волосы показались»… и «Я взял кольцо и вдел тебе в ноздри, и повесил в уши запястья»… И т. д. «Но ты… всем проходящим по дороге давала жать свои сосцы… и Ассуру, и Египтянину»…» (Розанов В. В. Опавшие листья. Короб второй (1915) // Розанов В. В. О себе и жизни своей. М., 1990. С. 447). (Коммент. А. Медведева)

52

…у меня семья… — в 1903 г. Пришвин, работая агрономом в Клину, познакомился с Е. П. Смогалевой, крестьянкой из Смоленской губернии, которая стала его женой. Отношения с Ефросиньей Павловной с самого начала были непростыми, таившими корни будущей семейной драмы. В разное время Пришвин писал:

«Мы сошлись сначала просто. Потом мне начала нравиться простота ее души, ее привязанность… Я привык к этой женщине… Но, кажется, я никогда не отделаюсь от двойственного чувства к ней», «Ефросинья Павловна была настолько умна и необразованна, что вовсе и не касалась моего духовного мира», «Семейные сцены проносятся как ураганы в пустынях… Жизнь трещит по швам», «Ефросинья Павловна предана дому, а не лицу. Из этого понятно ее подчас полное пренебрежение к моему личному…». Ср.: Личное дело. С. 38–39.

53

Дуничка… — (орф. автографа). Е. H. Игнатова, двоюродная сестра Пришвина, была членом народовольческой организации «Черный передел», проработала всю жизнь учительницей в деревенской школе, организованной на собственные средства. Через Дунечку в раннем детстве Пришвин воспринял идеи народничества, а сама жизнь Дунечки стала для него символом кризиса народничества. В летописи жизни в 1918 г. Пришвин отмечает: «Двоюродная сестра Дуничка учит любить человека (с Некрасовым)». Дневники 1918–1919. С. 365.