На пороге великой смуты - Александр Владимирович Чиненков

тоже едва сдерживая кипевший в груди гнев. – Они подло обманули этих несчастных казаков и бросили их!

– Но меня это не остановит, – прохрипел граф, уперев в грудь капитана ствол пистолета. Раз нет здесь хозяина, я перебью всех его слуг. Пусть знает, подлец, что граф Артемьев доберётся и до его мерзкой шкуры!

Капитан Барков смотрел на графа и не узнавал его. Перед ним стоял не рассудительный и умный человек, а одержимый, жестокий, жаждущий крови безумец. Он с трудом отвёл пистолет в сторону.

– Прекрати бойню, Александр Прокофьевич, – мягко сказал он, – и я отдам вам Анжели!

Прошло несколько секунд, пока до графа дошёл смысл сказанного. Он вздрогнул, расслабился и посмотрел на капитана более осмысленно.

– Так ты взял этого подонка, Барков?

– Так точно, ваше сиятельство, – ответил капитан с облегчением.

– И ты собираешься меня уверить, что он где-то рядом?

– Да, он в доме. Под присмотром Демьяна.

– И ты говоришь правду?!

– Ступайте за мной и убедитесь сами!

Барков взял графа под руку и повёл его к проходу. Артемьев остановился и сказал слугам:

– Отпустите всех и помогите раненым!

После этого он резко вдохнул в себя воздух, резко выдохнул и последовал за капитаном.

* * *

Печать запустения на всём лежала здесь. Каменный забор местами обвалился, и верхушка его горбилась. У хозяев дома, видимо, пошатнулись дела или пропала охота следить, чтобы задний двор дома выглядел не хуже, чем сам дом со стороны центральной улицы.

Тут же, в конце двора, были плохенькие ворота, через которые прошли капитан Барков и Демьян.

Оказавшись во дворе, они осмотрелись: вокруг никого не было. Барков осторожно сделал несколько шагов в сторону малоприметной, обшарпанной двери. Прислонившись ухом к дверной створке, капитан прислушался. Внутри слышались голоса, но того, о чём говорили, разобрать было невозможно. «Должно быть, охрана входа», – решил он.

Барков заглянул в окно у двери. Внутри он увидел высокого бородатого человека в казачьей шапке. Малиновый нос, казалось, шевелился вверх и вниз по мере того, как казак разговаривал.

«Это не Флоран и тем более не Анжели», – молнией мелькнула мысль, и он не ошибся.

Барков внимательно наблюдал за казаками в доме, дожидаясь, когда Демьян подойдёт к нему и они вместе решат, как лучше и безопаснее проникнуть внутрь.

Когда Демьян оказался рядом, капитан почувствовал себя значительно уверенней и ещё раз украдкой посмотрел в окно.

Стоявший к нему спиной казак с малиновым носом разговаривал с пятью своими сотоварищами, стоявшими напротив. Справа, чуть в стороне, стоял человек с бледным заострённым лицом и беспокойно бегающими глазками. Он тоже был одет как казак, но чем-то неуловимо отличался от стоявших в строю. Это был не кто иной, как сам месье Флоран. Барков без труда узнал его.

Однако где же Демьян? Капитан так увлёкся, что забыл о своём напарнике, а ведь без него и его недюжинной силы весь задуманный план неминуемо приведёт к краху. Но он не увидел его рядом и вообще на территории двора. Но вот Демьян вновь появился в поле его зрения. Он крался вдоль стены с мощным металлическим стержнем в руках.

– Иди скорее сюда, – одними губами прошептал Барков, присев под окном и пытаясь привлечь внимание слуги графа.

Но Демьян продолжал крадучись продвигаться вдоль стены, как будто не видел капитана.

Неожиданно дверь распахнулась. Барков едва успел спрятаться за росший рядом куст и затаиться.

Казаки вышли во двор и встали полукругом. Флоран посмотрел в сторону покосившихся ворот и сказал им:

– Глядите внимательно. Чтобы ни мышь, ни птица незамеченными к дому не просочились.

Голос его удивил капитана. Дерзкий и в то же время обаятельный француз говорил негромко, даже приглушённо, но каждое слово произносил с резким нажимом в конце, словно вбивая его в головы слушавших его казаков, как гвозди.

– Уж постараемся, Егор Поликарпыч!

Флоран при этом поморщился.

– Я верю, что постараетесь, – сказал он вяло. – Не постараетесь вы, то постараются враги государевы. Они уж позаботятся, чтобы вы никогда не увидели своих куреней и деток с жёнками!

Сказав это, Флоран развернулся и вошёл в дом, не забыв закрыть за собою дверь. В это время Демьян вдруг выпрямился у стены и, замахнувшись железным прутом, ринулся на не успевших разбрестись по двору казаков.

* * *

Отправив казаков в подвал, Анжели приуныл. Посмотрев на задний двор, он увидел, как легко появиться врагам из-за полуразвалившегося каменного забора, с любой стороны, даже через обветшавшие ворота.

Он не высказывал своих мыслей ни казакам, ни Флорану и думал лишь о таком возможном, близком, неотвратимом несчастье и ломал голову над тем, как его избежать.

С этими мыслями он наблюдал через окно, как Флоран инструктирует во дворе казаков. А самого так и подмывали думы о возможной засаде, устроенной графом в подвале. Он напряжённо обдумывал пути отхода, если вдруг что-то пойдёт не так. Флорану же Анжели сказал:

– Если вдруг что, то прорываемся не во двор, а на улицу. До гостиницы рукой подать, а там ждут нас кони. Если струсим, растеряемся, все попадём в руки графа Артемьева. Я так думаю: уходим сразу, если поднимется даже малейший шум или из подвала, или же со двора!

Неожиданно он воодушевился:

– Ты иди к тем, кто охраняет двор, а я прослежу за теми, кто в подвале.

– Во двор будем выходить поочерёдно! – подозрительно покосившись, возразил Флоран. – Сейчас не ночь, и казаки спать не улягутся.

В этот момент Анжели вдруг услышал шум в подвале и грохот выстрелов. Такой же шум, но без выстрелов, послышался со двора. Его бросило в дрожь. Сердце неистово забилось. Он покрылся испариной.

– Какая несправедливость! – прошептал Анжели. – Я угодил в передрягу, не успев ничего сделать.

Надо было срочно что-то предпринимать. Выхватив пистолеты, он поспешил к двери, ведущей во двор, чтобы позвать Флорана. Едва он приблизился к ней, как увидел соотечественника. Тот стоял с белым лицом, с пистолетами в руках и подпирал спиною злополучную дверь.

Увидев Анжели, Флоран вздрогнул и выронил пистолет.

– А ну отойди прочь! – скомандовал Анжели и, как только Флоран отпрянул в сторону, выстрелил в дверь. – Беги к подвалу и стреляй во всех, кто оттуда покажется! А я…

Больше не говоря ни слова, он отшвырнул окаменевшего Флорана от двери и принялся спешно запирать её. И тут он увидел, как вдребезги разлетелось окно и огромная голова заглянула в проём.

Анжели обмер. Он вдруг застыл, ничего не чувствуя. От страха француз уже ничего не помнил из того плана, который продумывал сотни раз