Сплетение судеб - Александр Владимирович Чиненков

на неё, положила плачущую девочку в люльку и взяла её из рук пялившегося на неё Саввы.

– Подвезу, как позовёшь, – недовольно буркнула она, направляясь к бричке. – Только зови шибче, а не то я могу и не услышать!

– Ничего, услышишь, – спокойно заверила её Мариула. – Нынче услыхала и опосля услышишь!

Установив люльку в бричке, цыганка уселась в неё сама и взяла в руки вожжи.

– Себя береги! – крикнула она на прощание, взмахнув кнутом. – Нынче вон чего вокруг творится.

Проводив Серафиму долгим пристальным взглядом, Мариула подошла к телеге и посмотрела на внуков.

– Ну, чего зыркаете, детки вы мои бородатые? А ну, садите бабку в телегу и айда обратно. Архипушку ещё застать хочу, покудова супостаты в Оренбург его не вывезли!

* * *

Архип выпрямился во весь рост. Он вытер пот со лба рукавом рубахи и сказал:

– Отводи. Давай следующего.

Парнишка подвёл к нему коня и замер в ожидании.

Архип давно не брал в руки кузнечный инструмент, и работа с непривычки изматывала его. Всего лишь подковать несколько лошадей… Не так давно он справлялся с этой безделицей шутя. А сейчас лицо у него бледное, словно у ремесленника, который целый день занят работой в своей мастерской.

Сегодня ему с утра удалось подковать лишь пять лошадей, пока Ания ещё нежилась в постели, а Мариула… Ни её самой, ни девочки, ни Саввы с Василием всё ещё не было дома.

– Всё, не могу более, умаялся, – сказал Архип, подковав пятого коня и присаживаясь на скамейку. – Поясницу ломит и в горле зараз першит…

Но прежде, чем войти в дом и разбудить спящую девушку, он убрал инструмент. В это время Ания сама вышла на крыльцо. Она радостно улыбалась. У неё ещё заспанное лицо, а волосы завязаны на затылке в узел. Она редко показывалась на улице в таком виде. Своей скромностью и застенчивостью она всегда вызывала в его душе трепет.

Архип вошёл в избу. Сняв у порога сапоги, он подмигнул наблюдавшей за ним девушке. Затем он помылся до пояса, обтёрся поданным Аниёй полотенцем. Девушка смотрела на его крепкое тело с нежностью и тайным обожанием. Архип взял её за руку; Анию охватила дрожь, и в это мгновение она почувствовала себя счастливой из-за того, что её любит такой большой красивый человек.

С улицы донёсся топот лошадиных копыт.

– Наверное, Мариула с внуками возвращается, – предположила девушка, радостно улыбнувшись.

– Коней не меньше десятка, – прошептал озабоченно Архип, почувствовав неладное. – Наверное, это солдаты по мою душу скачут.

И он оказался прав. У двора остановился небольшой отряд всадников. Один из них, с офицерскими эполетами на мундире, привстал на стременах и крикнул:

– Здесь ли живёт гадалка Мариула?

Прежде чем ответить, Архип спустился с крыльца и подошёл к калитке.

– Мариула проживат здесь, – сказал он, разглядывая солдат, – а вы чего, погадать к ней всем гуртом пожаловали?

Заинтересованно посмотрев на казака, офицер спрыгнул с коня, бросил драгунам уздечку и резко распахнул калитку.

– Сдается мне, братец, что именно ты мне и нужен! – сказал он, входя во двор. – Это ты кузнец Архип? Не так ли?

– Да, это я буду, – кивнул он, вздыхая. – Я уже давно дожидаюсь, что за мной пожалуют!

Подставив руки под верёвки, которыми их проворно связал сам офицер, Архип с тоскою наблюдал, как солдаты обыскивают двор. Они так рьяно вышвыривали всё из сараев и избы на улицу, что можно было подумать, будто они ищут как минимум самого самозванца Пугачёва.

Солдаты переворошили весь дом Мариулы сверху донизу, но Архипа это не волновало. Он знал, что в избе небогатой старушки им поживиться нечем. Но ему пришлось увидеть такой разгром, как будто в избе побывали кочевники-сабарманы, у которых было много времени для грабежа, так как защитники городка отсутствовали. Но солдаты не унесли ничего, потому, что взять-то было нечего. А избу Мариула с Аниёй приведут в порядок.

Тем временем Архипа усадили в повозку, в которой уж сидели несколько связанных казаков, участвовавших в бунте на стороне пугачёвцев. И думал он о том, что его ожидает теперь. Архип не считал себя виновным, но знал твёрдо, что этого ему не доказать. Его просто никто не будет слушать…

«Мне страдать уже не впервой, – думал он, глядя на избу и удерживаемую солдатами Анию, рвущуюся к повозке. – И темницей меня испужать не удастся. И там жить можно, когда свыкнешься!»

Ания всё же вырвалась из рук солдат и подбежала к телеге.

– Нет, не пущу! – кричала она, хватая Архипа за ноги.

– А ну!

Один из драгунов замахнулся камчой, но не ударил. Его рука так и зависла в воздухе, когда он услышал восклицание девушки:

– Ну, чего обрадовались! Что вы тут нашли? Думаете, преступника поймали?

– Не твоё дело, дура! – прикрикнул на неё офицер, тот, что возглавлял отряд драгун и вязал Архипу руки.

– Нет, это моё дело! – огрызнулась заносчиво Ания. – Он мой суженый! И я не отступлюсь от него!

Тогда офицер отбросил ироничный тон и резко спросил: не желает ли она последовать за своим женихом? А другой солдат, который чуть было не ударил девушку камчой, сказал с ехидной ухмылкой:

– А то… Захотит она, как же. Эта красивая киргизка, ежели приглядеться, то не очень-то и печалится. Только перед людьми выделывается!

А другой солдат, оглядев толпящихся на улице сакмарцев, цинично добавил:

– Ничего! Мы ваше вражье гнёздышко малось разорили. Другой казачок замест забранного придёт и порядочек наведёт!

Оскорбление причинило Ании острую боль, оно врезалось в её сердце, как острая шпилька. Она чуть не разревелась от досады. Но и от повозки она отошла лишь тогда, когда солдаты отвели её от Архипа, взяв за руки и применив силу.

Упав на землю, девушка закрыла глаза и залилась слезами. Она знала, что слёзы не помогут её горю, но хоть немного облегчат страдающую душу…

Глава 33

Пятого мая тысяча семьсот семьдесят четвёртого года в Оренбург прибыла учреждённая Екатериной второй секретная комиссия, которая слилась с комиссией, уже утверждённой губернатором. По приказу губернатора её расположили в таможне гостиного двора.

Многие арестанты уже умерли от болезней, большой скученности в остроге и скудного питания ещё до прибытия комиссии из столицы. Их число превысило пятьсот человек.

Обычно в ночной тишине казачьих посёлков и городков были слышны лай бодрствующих собак и мяуканье кошек, а теперь из каждого переулка доносились топот копыт и выстрелы. Это отряды правительственных войск разыскивали затаившихся бунтовщиков.

Хаос стоял невообразимый. Попы широко распахивали двери церквей в надежде,