Песня жаворонка - Уилла Кэсер

что приехал до начала метели. Он был весел, словно в то утро получил наследство, и, когда остановился у стойки забрать почту, приветствовал портье еще дружелюбней обычного. В столовой он обнаружил старых друзей, сидящих там и сям за сытным завтраком: скотоводы и горные инженеры из разных уголков штата, все с виду свежие и довольные собой. Он перекинулся парой слов с одним-другим, прежде чем сесть за столик у окна, где внимательный метрдотель-австрияк уже отодвинул стул.

Перед доктором поставили еду, и он начал просматривать письма. Среди них оказалось одно, надписанное почерком Теи Кронборг и переправленное из Мунстоуна. Доктор положил в чашку еще кусочек сахара и удивился, увидев на письме нью-йоркский штемпель. Он знал, что Тея в Мексике, путешествует с какими-то чикагцами, но из Денвера Нью-Йорк кажется гораздо дальше, чем Мексика. Доктор пристроил письмо перед собой вертикально, прислонив к ножке бокала для воды, и задумчиво смотрел на него, допивая вторую чашку кофе. Он немного беспокоился о Тее; она давно ему не писала. Поскольку дома он никогда не получал хорошего кофе, то, бывая в Денвере, непременно выпивал за завтраком три чашки. Оскар знал, когда принести ему второй кофейник свежезаваренного, исходящего паром напитка.

— И еще сливок, Оскар, пожалуйста. Ты же знаешь, я люблю побольше сливок, — пробормотал доктор, открывая квадратный конверт с адресом отправителя в правом верхнем углу: «Эверетт-Хаус, Юнион-Сквер».

В письме говорилось следующее:

ДОРОГОЙ ДОКТОР АРЧИ!

Я давно не писала Вам, и это не случайность. Я не могла написать откровенно, поэтому не писала вовсе. Теперь я могу быть откровенна с Вами, но не на бумаге. Я знаю, что многого прошу, но не могли бы Вы приехать в Нью-Йорк помочь мне? У меня возникли трудности, и мне нужен Ваш совет. Мне нужна Ваша дружба. Боюсь, мне придется даже попросить у Вас денег в долг, если это не вызовет серьезных неудобств. Мне нужно ехать учиться в Германию, и это нельзя откладывать дольше. Мой голос готов. Излишне говорить, я не хочу, чтобы хоть слово об этом дошло до моей семьи. Они последние, к кому я обратилась бы, хотя мать я очень люблю. Если сможете приехать, пожалуйста, телеграфируйте мне сюда в гостиницу. Не отчаивайтесь во мне. Когда-нибудь я все искуплю.

Ваш старый друг,

ТЕЯ КРОНБОРГ

Письмо было написано смелым, острым почерком в готическом духе — то ли очень умелой, то ли очень неумелой рукой, но никоим образом не гладко и не текуче. Доктор нервно откусил кончик сигары и перечитал письмо, судорожно шаря по карманам в поисках спичек, пока официант все пытался обратить его внимание на только что поставленный перед ним коробок. Наконец Оскар выпалил, словно эта мысль только что пришла ему в голову:

— Спички, сэр?

— Да, спасибо.

Доктор сунул монету официанту в ладонь и встал, скомкав письмо Теи в кулаке и запихнув остальные нераспечатанными в карман. Вернулся к стойке в вестибюле, кивнул клерку и с извинениями отдался в его руки:

— Гарри, мне нужно срочно уехать. Позвоните на Берлингтонскую железную дорогу, пожалуйста, и попросите сделать мне билеты в Нью-Йорк, я должен попасть туда как можно быстрее. Когда будет готово, пусть перезвонят. Спросите, в котором часу я прибуду. Мне нужно дать телеграмму.

— Конечно, доктор Арчи. Одну минуту.

Бледный, гладко выбритый молодой человек с сочувственным лицом потянулся к телефону. Доктор Арчи жестом остановил его:

— Погодите. Скажите мне сначала, капитан Харрис уже спустился?

— Нет, сэр. Капитан еще не спускался сегодня утром.

— Я подожду его здесь. Если не смогу его поймать, найдите его и позовите меня. Спасибо, Гарри.

Поблагодарив консьержа, доктор отвернулся и начал мерить шагами вестибюль, заложив руки за спину и ястребиным взором следя за бронзовыми дверями лифтов. Наконец из одного лифта вышел капитан Харрис, высокий и внушительный, в стетсоновской шляпе и со свирепыми усами, с шубой через руку, со сверкающим бриллиантом на мизинце и еще одним на булавке, торчащей в черном атласном аскотском галстуке. Харрис был одним из великих мистификаторов тех добрых старых времен. Доверчивый, как школьник, он умудрялся благодаря острому взгляду, понимающему виду и закрученным светлым усам выдавать себя за проницательного финансиста, и денверские газеты почтительно называли его Ротшильдом Крипл-Крика.

Доктор Арчи остановил его по пути в столовую:

— Капитан, вы мне нужны на минутку. Дело не терпит. Хочу продать вам несколько акций Сан-Фелипе. Мне надо срочно раздобыть денег.

Капитан величественно вручил шляпу услужливому портье, который уже успел бережно принять у него шубу и теперь лелеял ее. Под шляпой оказался лысый раскрасневшийся купол с двумя клочками желтовато-седых волос над ушами.

— Неудачное время для продажи, доктор. Сейчас следует держаться за Сан-Фелипе и покупать еще. Сколько вам нужно?

— О, не очень много. Тысяч пять-шесть. Я активно покупал и остался без наличных.

— Понимаю, понимаю. Что ж, доктор, вам придется пропустить меня в ресторан. Я всю ночь провел в дороге и сейчас получу свой бекон, даже если вы потеряете свой рудник.

Он похлопал Арчи по плечу и подтолкнул легонько: — Идемте со мной, поговорим о делах.

Доктор Арчи пошел следом, занял место, указанное старым воротилой, и подождал, пока тот сделает заказ.

— Итак, сэр, — обратился капитан к доктору, — вы не хотите ничего продавать. Вы, видно, думаете, я из проклятых акул Новой Англии, что выгрызают куски у вдов и сирот. Если вы немного стеснены, подпишите вексель, и я выпишу чек. Вот как джентльмены ведут дела. Хотите использовать акции Сан-Фелипе как обеспечение — на здоровье, но я не притронусь ни к одной из них. Оскар, перья и чернила, пожалуйста. — Он взмахнул толстым указательным пальцем в сторону австрийца.

Капитан достал чековую книжку и книжку пустых векселей и поправил пенсне. Он написал несколько слов в одной книжке, Арчи — в другой. Затем оба оторвали листки по перфорации и обменялись ими.

— Вот так. И незачем тратиться на аренду офиса, — удовлетворенно прокомментировал капитан, убирая книжки. — Арчи, и куда же вы теперь?

— Еду на восток сегодня вечером. Сделка ждет меня в Нью-Йорке.

Доктор Арчи встал. Капитан просиял, увидев приближающегося Оскара с подносом, и начал засовывать уголок салфетки за воротник, поверх галстука.

— Глядите в оба, доктор, чтобы вам там не подсунули чего-нибудь, — добродушно сказал он, — и не позволяйте себя обчистить. И смотрите не отдавайте им ни одной акции Крипла! Мы тут сами справимся со своим серебром и будем добывать его тоннами, сэр!

Доктор вышел из столовой