Фиона Макинтош - Золотые поля

— Мое мнение не имеет значения.

— Но я хочу его услышать, — потребовал он.

— В последний раз, когда я сказала то, что думала, вы меня прогнали.

— Больше я этого не сделаю. Мне слишком тебя недоставало. — Под воздействием алкоголя Джек говорил то, чего обычно не сказал бы. — Я желаю знать твое мнение.

Она повернулась к нему лицом, воззрилась немилостивым взглядом и заявила:

— Это всего лишь краткое забвение ваших горестей. Завтра утром они опять будут здесь. Эта женщина по-прежнему останется замужем за мистером Синклером.

— Знаю, — печально отозвался он.

Ей, по-видимому, известно про него все.

— Вам так важно жениться?

Он рассмеялся, помахал бутылкой и ответил:

— Нет, но любому мужчине нужна жена.

— Тогда найдите себе другую.

— Я хочу Айрис.

— Думаю, вы слишком привыкли получать то, что хотите.

Неуверенно, с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, Джек поднялся с дивана и развел руки в стороны. Джин из стакана выплеснулся на стену, но он не заметил этого.

— Так кто же? Кто захочет жить со мной?

Она потупилась.

— Насколько я могу судить, большинство одиноких женщин в Полях были бы рады вашему вниманию, сэр.

— Откуда тебе это известно?

— От покупателей. Они говорят при нас все, потому что считают индийцев глупыми.

— Нет уж, ты далеко не глупа. Более того, осмелюсь утверждать, что ты самая умная, раздражающе мудрая женщина из всех, которых я когда-либо встречал. Хотя и совсем простая! Я пьяница и, само собой, распутник. Я ни на что не годен, и скоро это станет очевидным для любой девушки.

Канакаммал обратила к нему лицо, и даже сквозь тяжелый хмель этот ледяной взгляд обжег его. Такое презрение ранит. Неужели он не имеет права на то, чтобы его не унижали хотя бы в собственном доме? Но в глубине ее глаз было что-то еще, непонятное для него.

— В таком состоянии вы никому не нужны, — произнесла девушка, поразив его своей смелостью.

— Выпьем за это. — С этими словами Джек залил в глотку то, что осталось в бутылке, и не подумав о бокале. — Знаешь, а мы ведь с тобой друг другу подходим.

Она молча следила за его жестами.

Он ткнул в нее пустой бутылкой и рыгнул.

— Для тебя никто не хорош, а я ни для кого. — Джек рассмеялся, довольный собственной словесной игрой. — Давай поженимся. Тогда я хотя бы буду хорошо питаться!

Она сохраняла полную неподвижность. Даже браслеты не позванивали.

Довольный Брайант кивнул.

— Точно, так и сделаем. Поженимся. Покажем Айрис Уокер и этой сволочи — ее мужу, что ни один из них мне не нужен. — Его взгляд затуманили утешительные видения. — Так как, ты говоришь, тебя зовут?

— Канакаммал.

Он предпринял очередную жалкую попытку произнести это имя и сдался:

— Нет, язык не поворачивается. Пускай останется Элизабет. Элизабет Брайант — звучит хорошо. Ну, пошли же, одевайся.

— Давайте я отведу вас в постель. — Она поставила метлу на пол.

— Э-э, нет, лиса, еще не время. — Джек шутливо погрозил ей пальцем. — Это будет позже. Сперва надо поговорить с твоим отцом.

— Вы не…

— Не указывай, что мне делать, а что нет. Я тебе противен?

Он не был уверен, что она поняла слово, но значение вопроса девушка точно уловила и покачала головой.

— Странно! Я себе противен.

— Я отказываюсь выходить за вас замуж, — твердо произнесла она.

— Ага, понятно. Даже собственная служанка, когда я предлагаю ей все мое земное достояние… даже она не желает выходить за меня замуж.

— Я отказываюсь выходить за вас замуж сегодня, когда вы в таком состоянии. Завтра утром, если вы не забудете, можете снова задать этот вопрос.

Девушка не стала дожидаться ответа. Она оставила его одного. Брайант покачивался посреди гостиной и не понимал, что сейчас произошло.

Джека разбудила громкая ссора попугаев на дереве за окном. Он приготовился к тошноте и мучительной головной боли, с трудом поднялся с постели, принял холодный душ и с удивлением обнаружил, что чувствует себя весьма неплохо.

«Странно», — подумал Брайант, приглаживая перед зеркалом волосы.

На нем были серые «оксфордские» свободные брюки и простая белая сорочка с открытой шеей. Он выглядел абсолютно нормально, но внутренне чувствовал себя так, словно его вот-вот опять повлечет за собой лавина горя. Джек не знал, как прогнать отчаяние.

Внутри зазвучал голос отца: «Возьми себя в руки, Джон! Ты ведь Брайант! Вот и веди себя как Брайант. Будь хозяином своей жизни. Найди себе хорошую женщину, на этот раз такую, которая будет любить тебя».

Повернувшись на легкий позванивающий звук, он увидел Канакаммал с подносом.

— Я принесла вам кофе, сэр.

— Гм, хорошо, спасибо, хотя для того, чтобы протрезветь, мне, пожалуй, понадобится гораздо больше. Я много вчера выпил?

Она набралась смелости и ответила:

— Не так много, как вам кажется.

Он нахмурился.

— Большую часть я вылила, а остаток разводила водой.

— Что?

— Простите меня. Я не хотела, чтобы вы заболели, сэр. Последнее время вы не слишком хорошо себя чувствовали и не были счастливы. От джина вам стало бы только хуже.

Он изумленно посмотрел на нее.

— Когда ты вылила мой джин?

— Вы пошли в туалет, сэр. Скотч я тоже вылила. Вы лишь слегка опьянели. Остальное доделали ваши печали.

— Прости за вчерашнюю ночь, за некоторые вещи, которые я сказал. — Джек взирал на нее со смешанным чувством восхищения и недоверия.

— Вы всегда говорите гадости, когда напиваетесь.

Он оставил это замечание без ответа.

— Послушай, припоминаю, мы говорили о женитьбе.

— Я думала, вы не вспомните. — Девушка потупилась.

— Боюсь, благодаря твоему хитрому фокусу я помню все.

— Это неважно, — отвечала она. — Сегодня я ухожу.

— Уходишь?

— Я не могу так больше продолжать. Вы пугаете меня. Ваша привязанность к миссис Синклер разрушительна, а свою ярость вы обрушиваете на меня. Гангаи вы отослали домой, но я должна оставаться здесь, в этом доме, не зная, убьете ли вы меня или себя. Я не могу рисковать Наматеви. — Она помолчала. — Простите меня. Я ваша служанка, но решила, что лучше буду работать у отца. Надеюсь, вы найдете себе кого-нибудь, кто будет вам готовить.

— Я не хочу видеть здесь никого другого, — сердито отвечал он.

— Тогда вам придется есть то, что подаст Гангаи, или научиться готовить самому.

— Я хочу, чтобы ты была здесь, готовила мне и присматривала за мной.

Канакаммал улыбнулась.

— Мне кажется, вам надо жениться. Очень жаль, что ваши женщины вас отвергают, мистер Брайант. Смотрите, чтобы кофе не остыл. Я уже собралась. Ухожу сейчас. До свидания, сэр. — Она повернулась.

— Кенкакамал! Подожди!

И она рассмеялась. Чисто и заразительно. С тех пор как она появилась в его доме, он ни разу не слышал, чтобы она смеялась, и никогда не видел, чтобы в ее взгляде мелькало что-то похожее на радость. Поэтому сейчас этот смех глубоко его тронул.

— Прости. Ну не получается у меня. Язык закручивается сам за себя.

— Мне приятно, что вы наконец сделали попытку.

— Не оставляй меня.

— Почему?

— Послушай, — начал он, пораженный и смущенный тем, что, как он внезапно ясно почувствовал, собирался сказать.

Брайант в смятении пробежал пальцами по волосам и промямлил:

— Я, наверное, никакую женщину больше не смогу полюбить так, как она заслуживает. Чувства, которые я испытываю… испытывал… нет, все еще испытываю к Айрис, не подлежат моему контролю.

— Не надо ничего объяснять…

Он поднял руку, и она умолкла.

Джек продолжал. Его голос был хриплым как из-за вчерашней ночи, так и из-за того, что говорить столь откровенно ему было трудно. Но, выражая мысли вслух, он видел все в более реалистичной перспективе.

— Свои чувства я в состоянии контролировать не больше, чем сердцебиение. Мое тело делает все это само по себе. Но я в состоянии оценивать собственное поведение. Вчера в церкви она была такой счастливой! Я думаю, проблема у меня. Айрис приняла решение и оставила позади те чувства, которые испытывала ко мне. Я тоже должен определять собственное поведение, а чувства держать при себе. — Он издал долгий вздох. — Кенкамал!.. — На случай, если она опять вот-вот рассмеется, он не стал смотреть в ее сторону. — Дело вот в чем. Я хочу, чтобы у меня был дом, а не просто место для ночлега. Наверное, для этого нужна миссис Брайант. Мне требуется утвердиться здесь. Если я останусь холостяком, то буду только катиться вниз, а не вести тот стабильный образ жизни, которым смогли бы восхищаться мои работодатели, даже родители. — Брайант умолк и посмотрел на нее.

Он поразил сам себя тем, что произнес все это, стоял здесь сейчас с этим вопросом на устах. Но рассудок говорил ему, что все правильно. Какова бы ни была та невидимая сила, которая его к этому подтолкнула, все верно.