Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

Биробиджан, столь же большом, как Голландия и Бельгия вместе взятые, и заселённом в основном российскими евреями, которые предпочитают жить в этой республике (газет-чик, очевидно, по ошибке присвоил площадь всей Еврейской автономной области её столице, городу Биробиджан – А.Б.-С.).

Автор пяти книг, созданных за столько же лет, четыре из которых посвящены России, а одна – её новой жизни в этой стране, сейчас работает над шестой, которую она назовёт 'Романтика Сибири'".

И это стало последним упоминанием как Сибири, так и неродившегося романа. Рискну предположить, что связано это было с двумя вещами: в СССР после назначения главой НКВД Николая Ежова запускалась машина кровавых репрессий с созданием системы сибирских лагерей ГУЛАГА (в том числе печально известный громадный Вятлаг, где сгинул арестованный в 1937-ом году по 58-ой статье другой мой прадед, уже из русских крестьян-середняков), и нелегко было бы продолжать называть Сибирь "не территорией для политической ссылки" и превозносить "свободу созданных там автономных республик"; Ирина и сама "попала на карандаш", но в ФБР – я узнал об этом из книги Анатолия Афанасьева "Одиссея генерала Яхонтова", повествующей о русском офицере, участнике Первой мировой войны, а с 1916-го года – военном атташе России в Японии, который в апреле 1919-го перебрался оттуда в США, где позже выступал повсюду с лекциями против иностранного вмешательства в дела СССР и за его признание со стороны США. Вот несколько цитат из этой книги, касающихся Ирины: "Имя Яхонтова становилось всё более известным, он выступал в печати всё чаще и чаще. Вскоре его издатель мистер Ковард, который хорошо чувствовал конъюнктуру, предложил Виктору Александровичу написать книгу под заглавием 'Взгляд на Японию'. Естественно, тот с радостью согласился и засел за работу. Весной 1936-го года он сдал готовую рукопись. Материальное положение Яхонтова упрочилось настолько, что он смог наконец осуществить свою мечту: поехать в Советский Союз с женой и дочерью. С ними ехала целая группа, но в отличие от предыдущей поездки на этот раз подбирал её сам Яхонтов. Это всё были его друзья – американцы, а также ещё одна русская эмигрантка, Ирина Скарятина, бывшая фрейлина императрицы. Теперь она приняла приглашение Яхонтовых поехать и взглянуть на родную страну. Решили никуда не заезжать и поспешить в Ленинград, где они успевали на проводы белых ночей …

Противоречивые чувства испытывал Виктор Александрович на Родине. И восхищение, и сомнения, радость и печаль, гордость и недоумение. Не со всеми своими спутниками Яхонтов был откровенен. Он считал ненужным говорить друзьям-американцам о том, как он грустит по поводу уничтоженных храмов и утраченных названий. Только с Мальвиной Витольдовной делился он своими сомнениями и (да и то не всегда) со Скарятиной. Даже с дочерью он был сдержан. Его огорчало, что Ольга смотрит на Россию глазами иностранки. Умом он понимал, что это естественно – о Родине у неё могли сохраниться лишь смутные детские воспоминания. Но кто она – американка, чешка, японка? Русская ведь …

Сведения о радиобеседе, в которой 'красный генерал' косвенно говорил о том, что население России поддерживает режим Сталина, были добавлены к досье на Яхонтова в ФБР. В обзорном докладе начальнику мистер Ярроу (бывший Жаров) указал на неоднократно высказывавшуюся 'объектом' лояльность к Советам. Более того, Ярроу приобщил к делу им самим выявленный примечательный факт: поехав с 'объектом' в СССР, подпала под его влияние белоэмигрантка госпожа де Скарятина. Вскоре после поездки она опубликовала в Индианаполисе небольшую книжку 'Впервые по старым следам' (смешно, конечно, по трём причинам: "книжка" была издана аж за три года до этой поездки; объём тома в 300 с лишним страниц трудно назвать "небольшим"; надо же так исхитриться перевести название "First to Go Back" – в общем, повеселил мистер Ярроу, что тут скажешь, да и сложно определить, кто под чьё влияние подпал – А.Б.-С.). В ней она вполне лояльно отзывалась о Советах. Вдохновлённая успехом книги в кругах подобных ей русских эмигрантов из высших слоёв, де Скарятина опубликовала ещё несколько путевых очерков, которые ясно показывают, что она считает изменения на своей Родине закономерными и к большевикам, реквизировавшим её недвижимую собственность, зла не питает".

Здесь, кроме прочего, мы видим подтверждение четвёртого визита Ирины на Родину, но, похоже, на сей раз не в компании с Виктором и просто, чтобы расслабиться и насладиться пребыванием в своём любимом городе. Я нашёл и рекламу этой поездки с именами Яхонтова и Скарятиной, напечатанную по заказу "Интуриста" в журнале "Новые массы".

Реклама "Интуриста" о поездке в СССР в журнале "Новые массы" от 12/05/1936.

Итак, в сложившихся обстоятельствах, в жизни Ирины наступает пятилетний моральный и творческий провал. Книги не пишутся, а лекции пусть и случаются, но очень редко. Если в предыдущие пять лет упоминания супругов Блейксли в американской прессе исчислялись десятками, то здесь я насчитал по годам вот какие цифры: 1937-ой – 7, 1938-ой – 3, 1939-ый – 4, 1940-ой – 5, 1941-ый – снова 4. И Ирина не позволяет себе отменить ни одного своего заранее согласованного выступления ни при каких проблемах со здоровьем. Например, в газете Кэпитал Таймс города Мэдисон в штате Висконсин от 22 января 1937-го года читаем такое: "Русская аристократка, борющаяся с гриппом, настояла на том, чтобы не отказываться от лекции. Более 200 отважных, пройдя по ледяным улицам, посетили её. С температурой 103 градуса116 докладчица настояла на том, чтобы встать с больничной койки в Чикаго и продолжить свой лекционный тур в Мэдисоне. Всё ещё страдая от слабости и жара, она стояла в Большом зале Мемориального союза, рассказывая о положении дел в России с XI века и роли, которую сыграли её предки в жизни страны, а также обсуждая сегодняшнюю Россию". А в издании Звезда Индианаполиса за 29 мая 1938-го года находим: "Ирина Скарятина, русская графиня, прошедшая через большевистскую революцию и дожившая до того, чтобы написать о ней книги, продемонстрировала здесь вчера, что её прежняя храбрость всё ещё при ней. Закованная в тяжёлый гипсовый корсет, потребовавшийся после рокового падения в её доме в Филадельфии (Пенсильвания) шесть недель назад, которое привело к перелому позвонка, она вчера выступила с речью перед клубом педагогов Индианы в отеле 'Клейпул'. Она отказалась считать этот несчастный случай причиной отмены выступления, приехала поездом и села на обратный вчера в 4 часа дня. Хотя ей трудно ходить, она передвигается без чьей-либо помощи".

В условиях неумолимо надвигающейся мировой войны,