Дмитрий Петров - Юг в огне

— Марину?! — вскрикнул обрадованно Виктор и так тряхнул своего друга, что чуть пуговицы не оторвал у его шинели. — Говори скорей, где ты ее видел?.. Что она обо мне спрашивала?..

— Бешеный! — с Недоумением посмотрел на Виктора Колчанов. — Ты не с ума ли сошел?

— Говори, Васька, где видел Мариночку?

— Недавно встретил в Ростове… Откуда она тебя знает, а?.. Спрашивала о тебе — не видел ли я тебя… Мне тогда было некогда, и я ее вопросу не придал значения…

Виктор захохотал.

— Ты, правда, не сошел с ума? — с опаской спросил Колчанов.

— Ей-богу, сошел, Вася, — хохотал Виктор. — Дай я тебя обниму, дурака. — И он, обняв прапорщика, звучно расцеловал его в щеки. — Спасибо, Вася, за сообщение.

— Ах, вот оно в чем дело! — догадливо протянул Колчанов. — Ну, теперь все понятно… А я, дурак, сразу-то и ничего не понял, думал, что ты с ума сошел… Ну что ж, поздравляю, выбор твой вполне одобряю. Марина — девушка замечательная.

— Где она живет?

— Не знаю.

— Адреса не знаешь?

— Нет.

— Дурак!

— Правильно, — согласился Колчанов. — Да еще набитый.

— Ну как же это так, Вася! — огорченно воскликнул Виктор. Разговаривать со знакомой девушкой и не спросить ее, где она живет, чем занимается, — это же просто надо быть олухом царя небесного.

— Теперь я понял, — с сожалением покачал головой прапорщик, — что большую оплошность совершил.

— Ну расскажи все-таки, как ты с ней встретился?

— Ну, встретились на Садовой, обрадовались. Поговорили, вспомнили гимназические вечера, как танцевали… А потом она спросила о тебе, не видел ли я тебя. Я сказал, что давно не видел…

— И все?

— И все. Много мы не говорили, некогда мне было…

Виктор огорченно поник головой.

— Не огорчайся, Витенька, — пожал ему руку Колчанов. — Мы ее найдем!.. Ей-богу, разыщем. Я сам тебе помогу ее разыскать!.. Ведь я же, брат ты мой, в таком служу месте, что по моему приказу мне любого типа в Ростове разыщут… А она определенно живет в Ростове, я это почувствовал…

— А где ты служишь?

— О, брат ты мой, я служу в за-амечательном месте, — засмеялся Колчанов. — В тепленьком… В канцелярии градоначальника города Ростова, полковника Грекова… Почти ничего не делаю… Некоторое касательство имею, так сказать, к тюрьмам…

— Тюрьмам? — удивился Виктор. — Какое же касательство?

— Да так, вроде надзора… Есть такой отдел в градоначальстве…

— А новочеркасская тюрьма не в вашем ведении?

— Нет, новочеркасская тюрьма нам не подчинена, хотя смотря как. Иногда имеем касательство и к ней… Например, если нам потребуется тот или иной арестованный, можем востребовать…

Виктор задумался.

— Ты понимаешь, Витя, — начал весело рассказывать прапорщик. — Я служу по тюремной части… главное, от фронта избавлен… Ты посмотрел бы на нашего градоначальника Грекова… Фрукт, я тебе скажу. Высокий, красивый, пышные усы, из гвардейцев… Шикарный, всегда надушен, аристократ… А взяточник непомерный. Ты, понимаешь, такие фокусы проделывает… Большущие деньги, жулик, наживает. Говорят, в Лондонском банке счет свой имеет… А юморист — невероятный. Посмотри, вот какие он приказы публикует в суворинском «Вечернем времени», — полез в карман за газетой Колчанов. — Вот слушай: «Опять в г. Ростове-на-Дону появились прокламации с призывом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Право, понять не могу, почему пролетариям надо соединяться именно в Ростове? Здесь и без того тесно. Прокламации расклеивала госпожа Ревекка Ильяшевна Альбаум. Ее следовало бы расстрелять, но я приказываю ее лишь выслать к большевикам, за которых она ратует…» Каково? — расхохотался Колчанов, взглянув на Виктора.

Виктор, почти не слушая Колчанова, думал о чем-то своем.

— Вася, — внимательно посмотрел он в глаза Колчанову, — скажи по правде, ты мне такой же друг, как и раньше?

— Странный вопрос, Витька, — обиделся тот. — Считаю тебя самым искренним, близким другом.

XVI

В туманную муть ноябрьского рассвета к новочеркасской тюрьме подъехал военный грузовой автомобиль. Из кабины машины выскочил молодой черноусый офицер и, предъявив пропуск часовому, стоявшему у ворот, вошел во двор тюрьмы. Он разыскал тюремную канцелярию.

— Где у вас тут начальство? — спросил он, войдя в душную комнату канцелярии.

— Что надобно, господин офицер?

— Начальника, — властно сказал офицер. — Срочно надо. Дело важное.

— Зараз, господин поручик, — глянув на погоны прибывшего офицера, произнес казак и, приоткрыв дверь в другую комнату, откуда доносился густой храп, негромко позвал: — Господин есаул!.. Господин есаул, встаньте на минуточку!.. До вас пришли.

— Какого черта надо? — послышался из комнаты сиплый голос. — Чего будишь среди ночи?..

— Да говорю ж вам, господин есаул, что до вас пришли… Говорят, что срочно, мол, надо.

— О-о, черт! Какому это дьяволу я понадобился… Скажи — сейчас. Сапоги надену…

Минут через десять в канцелярию вошел кудлатый, рябой казачий офицер.

— Что угодно? — недружелюбно взглянул он на прибывшего.

— Извольте, господин есаул, получить орден на выдачу пятнадцати арестованных для ростовского военно-полевого суда.

— О-о! — зевнул есаул, прикрывая рот рукой. — Ну, и время же вы выбрали приехать, господин поручик. Нет ни начальства тюрьмы, ни письмоводителей. Разве я могу их выдать без них?..

— Сколько же ждать?

— До девяти утра.

— О, это невозможно! — воскликнул прибывший офицер. — К девяти арестованные уже должны быть в Ростове. В девять часов утра там начинается крупный процесс над большевиками. Ваши арестованные нужны в качестве свидетелей. К пяти вечера они будут возвращены вам обратно.

— Дайте-ка ордер, — потребовал есаул и, взяв его от прибывшего офицера, поднес к тускло горевшей электрической лампочке, прищурившись, стал читать. — Кто это подписал? — спросил он.

— Что вы, не разберете? — покручивая усы, усмехнулся прибывший. Войсковой старшина Икаев.

— А кто это — Икаев?

— А вы разве не знаете? — пожал плечами поручик. — Начальник контрразведки, он же и председатель ростовского военно-полевого суда.

— А-а, — протянул понимающе есаул. Хотя ему и не был известен этот Икаев, но, боясь, чтоб его не упрекнули в незнании начальства, сделал вид, что он Икаева прекрасно знает.

Постояв мгновение в раздумье, почесав затылок, он сказал казаку:

— А ну, Коротков, пойди разыщи старшего надзирателя.

Казак неторопливо натянул на себя шинель, надвинул на голову папаху и вышел из канцелярии.

— Присядьте пока, — уже дружелюбнее предложил есаул прибывшему офицеру.

— Спасибо, я не устал.

Есаул закурил и тотчас же захлебнулся в кашле.

— Вот… кхе-кхе… Черт побрал… кхе-кхе… про-остудился.

Вошли посланный казак и надзиратель.

— Чего изволили просить, ваше благородие? — вытянулся перед есаулом высокий, рыжеусый надзиратель.

— Вот что, братец, вот ордер, подписанный самим председателем военно-полевого суда, войсковым старшиной Икаевым, — подал он ордер надзирателю. — Понимаешь, самим Икаевым. Знаешь, кто Икаев?

— Как же не знать, ваше благородие, — щелкнул каблуками надзиратель. — Очень даже знаю. Начальник контрразведки. Он у нас частенько бывает.

— Ну, так вот, — внушительно проговорил есаул. — Немедленно собери по этому списку арестованных и под расписку сдай господину офицеру…

— Лебедеву, — подсказал прибывший.

— …господину Лебедеву, — повторил есаул.

— С вещами али нет? — спросил надзиратель.

— Зачем же вещи? Они ведь к вечеру вернутся.

— Слушаюсь, — козырнул надзиратель и вышел.

Через полчаса пятнадцать арестованных большевиков стояли у тюремных ворот, дожидаясь своей участи. Почти все они были убеждены в том, что их ведут на расстрел.

Среди арестованных, зябко запахнувшись шинелью, стоял Семаков. Он был мрачен.

— Иван Гаврилович, — спрашивал его удрученно какой-то паренек, неужто все, а?..

— Ничего не знаю, Коля, — угрюмо шептал Семаков. — Возможно, поведут расстреливать… Впрочем, вряд ли они будут расстреливать днем. Видишь, совсем рассвело. Они больше ночью расстреливают…

— Может, на допрос нас?

— Возможно.

С крылечка тюремной канцелярии сошли два офицера и торопливо подошли к арестованным.

— Все? — обвел взглядом по толпе арестованных молодой черноусый офицер.

— Так точно, господин офицер, — ответил рыжеусый надзиратель, прикладывая руку к папахе. — Все полностью по списку. Желаете перекличку сделать?

— Некогда! — махнул рукой черноусый офицер. — Запаздываем. Выпускай из ворот арестованных, — властно приказал он. — Усаживайте в автомобиль.