Степан Разин (Книга 1) - Злобин Степан Павлович

«Нет, надо хорошенько припомнить донских знакомцев, подумать о каждом, прежде чем на них положиться в таком великом и неотступном деле».

Погасли костры. Стояла темная ночь. Все стойбище погрузилось в покой. Изредка крикнет ночная птица, изредка прошелестит ветерок в вершинах деревьев, и снова тишь... Не слыхали спящие казаки, как послышалось на дороге тяжелое и стремительное движение большого конного войска, которое, будто черная грозовая туча, в ночном сумраке облегало всю местность.

Не прост был Корнила Ходнев. После того как Степан не вернулся на Дон, выслал Корнила с Дона в войско Ивана с оправившимися от ран казаками своих лазутчиков. Глаз войсковой старшины неотступно следил с тех пор за Иваном Тимофеевичем Разиным. Когда казаки роптали на воеводу Долгорукого и его подголоска Корнилу, и атаманские лазутчики роптали со всеми вместе. Когда казаки вскочили по седлам, измена двигалась с ними в одних рядах. Измена пела, как прочие, удалую казацкую песню, измена вела задушевные беседы о рыбных ловлях и молодых казачках. А когда казаки заснули, измена змеей поползла в кусты, прочь от табора, выползла на дорогу, взметнулась в седло и пустилась скакать назад по дороге, навстречу погоне...

Конное войско окружило лесок, где стояли ночлегом станицы Ивана. В темноте раздались негромкие голоса приказов, какая-то перекличка, и снова все стихло вокруг, только с десяток всадников спешились невдалеке от табора, посовещались и молча вошли в лесок. Измена вела их к месту ночного походного атамана. Из-под полы казацкого зипуна скользнул по лицу Ивана свет потайного фонарика.

– Вот он! – негромко сказал Корнилин лазутчик и, отступив к стороне, растворился во мраке, как не был...

Несколько человек молча бросились на Ивана и стали его вязать.

Прежде чем он успел крикнуть, кто-то зажал ему рот, и, связанного, его потащили из лесу. Корнила двинулся за своими помощниками, как вдруг его крепким ударом сшиб с ног и навалился всей силой на атамана Сережка Кривой.

– Рятуйте, товарищи! Атаманы! Беда! – на весь лес закричал Сергей и, прижав Корнилу к земле, зарычал: – Попался мне, змей ночной! Удавлю, как Иуду!

– Убери-ка руки от глотки, Сережка, кабы тебе их не отрубили! – изо всех сил напружившись, хрипло сказал Корнила.

Казаки проснулись от крика Сергея и окружили их.

– Стой! Кто тут кого волочет? Стой!

– Огня! Что творится?!

– Огня.

Вокруг забряцали огнива. Посыпались искры, и ближние казаки увидали кучку понизовых донцов, пришедших с Корнилой, связанного Ивана и Сережку верхом на Корниле, прижатом к земле...

Черноярец, не размышляя, махнул сплеча саблей и повалил казака, который держал Ивана. Остальные спутники Корнилы отшатнулись под натиском казаков и без борьбы побросали оружие.

Иван Черноярец тут же саблей разрезал путы на своем атамане.

– Слезь с него! – приказал Сергею Иван Тимофеевич.

– Не слезу, покуда он жив!

– Башку отрубить изменщине! Отойди, Сергей! Дайка саблей махнуться! – нетерпеливо потребовал есаул Митяй Еремеев.

– Слезь, Серега! Куда он уйдет? Пусти, – повторил Иван.

Жилистый, крепкий Сергей отпустил Корнилу.

– Тихий Дон, на кого клинки подымаешь?! Сабли в ножны! – собрав все спокойствие, приказал Корнила, вставая с земли.

– И вправду, клинка на тебя, поганого, жаль. Веревкой тебя удавить, брюхастая падаль! – сказал, подступая к Корниле с арканом, старый Серебряков, хожалый в походах еще с Тимофеем Разей.

– Нельзя удавить! Ведь я войсковый атаман! Судить меня надо кругом. Вот и судите. Как будет ваш приговор – так и творите.

– Судить! – согласились казаки.

– Клади атаманский брусь. Будем судить, – покорился Серебряков.

Корнила положил брусь на землю к своим ногам и снял шапку.

– Как смел ты, собачье зелье, ночной тать, напасть на походного атамана и повязать его? – спросил походный судья Серебряков.

– За измену царю я связал его, донские. Лучше ему одному поехать в Москву с повинной, как воеводы велят, чем быть всему Дону с государем в раздоре, а нашим станицам гореть огнем.

– Все мы такие изменщики, как Иван Тимофеевич! Пусть воеводы нас всех повяжут! – крикнул Иван Черноярец.

– Веревок не хватит в Москве у бояр! – подхватили казаки.

– Слышь, атаманы! Три тысячи конных стрельцов, полк драгун и пятьсот казаков стоят вокруг леса с пушками, и фитили горят. Куда вам деваться?! Повесить меня не хитро, ан я вас же спасаю от гибели. Всех вас хотели побить, а я умолил: обещал привести атамана.

– А ты бы мне честью сказал, Корней, – вмешался Иван Тимофеевич. – Что же ты напал на меня не атаманским обычаем, будто вор. Я с тобой сам рассудил бы, как быть.

– Не дадим атамана! Пробьемся к Дону! – воскликнул Митяй Еремеев.

Степан положил на плечо Еремеева руку.

– Постой-ка, – остановил он Митяя и смело шагнул вперед. – Из-за меня заваруха, крестный. Я казаков повел запорожцам на выручку. Вместо Ивана бери меня на расправу. Может, у князя Юрья его боярская совесть не вся усохла: вспомнит он о спасении жизни своей в бою...

– Молчи, Стенько! – перебил Иван брата. – Не за ту вину воеводы серчают. Я станицы повел. Хоть станицы им ныне совсем ни на что не нужны, да Корнила за брусь страшится. Продал он нас. Я пойду подобру...

– Не пустим тебя, Иван Тимофеевич! Пробьемся! – крикнули казаки, перебив речь Ивана.

– Назад! – повелительно грянул Иван Разин и схватил Черноярца за руку, удержав удар сабли, которым Иван Черноярец хотел рассечь голову атаману Корниле.

Черноярец с досадою отступил. Казаки возбужденно роптали.

– Вложи саблю на место, тезка, – сказал Иван. – Добрые казаки, атаманы, замолчь! Слушайте мое слово! – твердым голосом обратился Иван ко всем. – Обхитрил нас змея Корнила. Сдаемся на милость боярам! – И, повернувшись к Корниле, Иван добавил: – Корнила Яковлич! Не гневайся на моих казаков. Любят они меня, как и я их... А вы, братцы, верьте: не ко крымскому хану меня повезут, а к царю с повинной. Русский же царь. Все по правде ему расскажу, и помилует он. Ворочусь я к вам на Дон.

Рассвело. Казаки увидали, что и в самом деле их окружило великое войско, – не выручить атамана.