Должники - Татьяна Лунина

если возможно, остаться у себя дома. Здесь, конечно, очень комфортно, но злоупотреблять гостеприимством нельзя. Она гостевала уже сутки, пора и честь знать. Тем более, что теперь  на шею Боровика свалились двое, а двоих, как известно, выдерживать в два раза сложнее. Илья от поездки с матерью отказался, сказал, что у него дела и укатил рано утром. Она не обиделась: взрослый сын не должен находиться под материнской юбкой. Потом позвонил Олег Антонович.

-- Доброе утро! Как спалось на новом месте?

-- Доброе утро, прекрасно!

-- Сегодня вечером я вернусь пораньше. Есть разговор. А ты, наверняка, надумала проверить, как идет ремонт. Заставить тебя отдыхать и любоваться природой, думаю, бесполезно, поэтому присылаю тебе Владимира, поедешь в машине, под его присмотром. Не хотелось бы снова вытаскивать тебя из-под чьих-то колес. Спасатель, Тонечка, профессия не моя.

-- Олег Антонович, я, наверное, останусь в своей квартире. Во-первых, за рабочими нужен контроль, во-вторых…

-- Думаю. Что когда увидишь «во-первых», «во-вторых» отпадет само собой. Все, до вечера. Илья предупрежден. А сейчас, извини, у меня дела.

…В квартире дым стоял коромыслом. Поначалу у нее даже голова закружилась, и пришлось опереться на руку Владимира, чтобы не свалиться под ноги рабочим. Здесь что-то заливали цементом, штукатурили, дрелили, прокладывали какие-то трубы и провода.

-- Добрый день! – из пыли выткался молодой парень лет двадцати пяти, в синем рабочем комбинезоне с желтой надписью «Заря» на груди. – Я – прораб, зовут Михаилом. А вы, конечно, Антонина Романовна? Олег Антонович о вашем приезде предупредил. Хотите посмотреть, как трудятся мои ребята? – приятный голос, правильная речь, тщательно выбрит, аккуратная короткая стрижка – он скорее походил на начинающего карьеру чиновника, чем на строителя.

-- Здравствуйте, Михаил! Ко мне можно обращаться без отчества. Я приехала взять кое-что из вещей, а не контролировать вашу работу. Контролер из меня, честно говоря, никакой.

-- Но ведь вам же интересно посмотреть, что мы тут натворили?

-- И еще, я думаю, натворите, -- улыбнулась Тоня. – Вы меня по миру не пустите с протянутой рукой собирать на ремонт? – пошутила она.

-- Смета уже составлена, договор подписан, предоплата сделана, -- не принял шутку прораб.

-- С кем подписан?

-- С Олегом Антоновичем, естественно.

«Вот уж совсем неестественно», -- подумала хозяйка, но ничего не сказала, только хмыкнула неопределенно и направилась в комнату, к платяному шкафу с вещами.

-- Простите, пожалуйста, -- остановил Михаил, -- туда нельзя. Там сегодня стяжку делали. Еще не высохло.

-- А хотя бы посмотреть можно?

-- Только через порог. Если возникнут вопросы, я все объясню.

«Тебе бы не строительной бригадой руководить, а письма строчить в канцелярии», -- усмехнулась Антонина и заглянула в комнату. Пустые белые стены, сырой цементный пол – все. Ни мебели, ни телевизора, ни даже узлов с вещами – ничего.

-- А где остальное?

-- Вы имеете в виду мебель?

-- И это тоже.

-- Так Олег Антонович все приказал вывести.

-- Куда?!

-- Не знаю. Приехала машина, мы погрузили. Адрес был у водителя.

-- Миша, -- крикнул кто-то из кухни, -- ты мог бы к нам подойти? Телевизионный кабель куда выводить? На чертеже ни хрена не понять!

-- Подождите, я занят!

-- Хорошо, -- казалось, ее сейчас разорвет от злости на человека, так бесцеремонно распоряжавшимся ее домом, -- не буду мешать. Мы уходим, правда, Володя? – тот молча кивнул. – Вот и отлично. А вам, Михаил, удачи. Всего хорошего, до свиданья, -- и вылетела из прихожей, где толклись еще трое, размазывая что-то по стенам.

В машине она сначала молчала, потом не выдержала.

-- Володя, скажите, пожалуйста, вы были в курсе, что происходит в моей квартире?

-- Конечно. Я сам рекомендовал Мишку Олегу Антоновичу. Вы не смотрите, что он молодой. Михаил очень толковый парень, строительный институт закончил с красным дипломом. Причем, одновременно работал и учился. Зато теперь опыт, а это в его деле не меньше  диплома значит. Знаете, сколько сейчас самозванцев? Все хотят денег, а заказчику впаривают халтуру. Не строительство -- сплошной лохотрон. А на Новосельцева очередь, попробуйте еще пристроиться: все забито на полгода вперед. Потому что Михась --  профессионал, ответственный и порядочный. Где еще такого найдете? – его словоохотливость удивляла, обычно из телохранителя Боровика слова не вытянуть.

-- А правда, что посреднику положено десять процентов, если он находит заказ?

-- Я понял ваш намек, Антонина Романовна. Но здесь вы здорово ошибаетесь, если думаете, будто я слупил с Михаила какие-то там проценты. Я работаю на Олега Антоновича, очень его уважаю и никогда не стану позорить своего работодателя тем, что буду с кого-то бабки сшибать, извините за жаргон. Кроме того, Боровик мне платит прилично, на жизнь хватает.

-- Извините, Володя, я не хотела вас обидеть. Простите, пожалуйста.

-- Ладно, проехали, -- буркнул он. Но больше за всю дорогу не сказал ни слова.

…После ужина хозяин пригласил гостей в каминный зал.

-- Завтра Илья отбывает в училище. И пока мы все вместе, надо кое-что обсудить. Предлагаю кофе попить у камина. Я, знаете ли, люблю смотреть на огонь, лучше думается.

Негромко потрескивали дрова, языки пламени азартно лизали дерево, на низком столике стоял кофейный прибор, ноздри дразнил душистый возбуждающий аромат. -- Что-нибудь еще? – спросил Олег Антонович. – Светлана испекла потрясающий торт.

-- Нет, спасибо, -- ответила Тоня. – Только кофе.

-- А ты, Илья? Не хочешь подкрепить мозги сладким?

-- Я кондитерку не люблю, спасибо.

--  Ну что ж, тогда по чашке и к делу, -- усмехнулся хозяин. Тоня терялась в догадках, что за важное дело может быть у них с Олегом Антоновичем. Она и сама хотела бы высказаться о чрезмерно активном вторжении Боровика в ее жизнь, о затеянном им ремонте,  о вывозе мебели в никуда, но решила сделать это потом. Нехорошо выскакивать со своими мыслями, когда собирается говорить старший. Как любила повторять тетя Роза: »Не лезь поперед батьки в пекло». И памятливая племянница помалкивала, наслаждаясь умело приготовленным кофе. – Еще налить, Тонечка?

-- Спасибо, нет. После такого ужина даже одной чашки много.

-- А ты, Илья?