Должники - Татьяна Лунина

class="empty-line"/>

-- Нет.

-- Тогда я просто постучусь, когда Олег Антонович вернется, хорошо?

-- Да, спасибо.

Наконец-то она осталась одна. Тоня присела в кресло и осмотрелась. Обставлено без особых изысков, но со вкусом. Пушистый светлый ковер, огромное напольное зеркало в бронзовой раме, кровать, куда так и тянет прилечь, трехстворчатый платяной шкаф, обтянутый тисненой темно-коричневой кожей, пара таких же кресел, в которых легко утонуть,  изящный журнальный столик с перламутровой вазой в виде шара, где радует глаз охапка темно-бордовых бархатных роз, консоль на гнутых ножках, на стене небольшая  картина, пейзаж акварелью, под потолком хрустальная люстра с черными сверкающими подвесками. Эта комната явно обставлялась для женщины. Одна из стен представляла собой большое панно, выложенное из мелких сияющих разноцветных камней, и была чуть приоткрыта.  Она слегка надавила рукой на ребро стены, плавно скользнувшей в сторону, и переступила порог. Вот где воистину роскошь!  Такой ванной комнаты Аренова еще нигде не видела, даже в фильмах про красивую жизнь. Она быстро скинула с себя одежду и легла в ванну, способную принять королеву. «Завтра съезжу домой, посмотрю, что там творится, -- подумала Тоня, погружаясь в душистую пену. – А после ремонта сразу к себе. Если труд из обезьяны сотворил человека, то снова стать обезьяной легко: надо просто, бездельничая,  пожить в этой роскоши».

Ровно в шесть постучалась Светлана.

-- Антонина, пожалуйста, спускайтесь. Олег Антонович приехал, просит вас в столовую. Я провожу.

Она открыла дверь.

-- А у вас можно заблудиться?

-- Нет, что вы! На первом этаже помещений немного: библиотека, каминный зал, столовая, кабинет. Есть еще кухня, но, могу поспорить, вам туда и в голову не придет заглянуть.

-- Это почему же?

-- Хорошо отдохнули?

-- Прекрасно! Так почему я не могу попасть в кухню?

Домоправительница улыбнулась.

-- Думаю, ваш внутренний компас не ориентирован на готовку. Знаете, женщину обычно тянет туда, где она проводит больше всего времени. А я уверена, что кухня – не ваше место. Пойдемте?

«Знала бы ты, моя дорогая, сколько времени я безвылазно провела у плиты и на грядках», -- мысленно усмехнулась бывшая батрачка и произнесла вслух.

-- Тогда я за вами. А то вдруг у моего внутреннего компаса выйдет сбой?

В столовой Боровика легко бы разместился взвод. Овальный стол, за каким, наверное, пировали рыцари короля Артура. Дубовые стулья с резными высокими спинками. Белоснежная скатерть, закуски, при виде которых сразу приходит на ум слово «пиршество», шампанское в серебряном ведерке со льдом, темный янтарь в пузатой коньячной бутылке, по краям стола -- горящие свечи в подсвечниках из чуть потемневшего серебра, в центре -- ваза с разноцветными хризантемами. Стол был накрыт для троих. «А Светлана, оказывается, фантазерка, -- подумала Тоня. -- Убеждала, что Олег Антонович любит уединение, а он приглашает в гости даже тогда, когда это явно некстати. Завтра же под благовидным предлогом уеду. Лучше жить среди стройматериалов и шума, чем в комфорте попадать в неловкую ситуацию и не принадлежать себе».

-- Добрый вечер, Тонечка! – у окна приветливо улыбался хозяин. – Как самочувствие?

-- Добрый вечер! Спасибо, хорошо.

-- Ну и, слава Богу! Прошу, -- пригласил жестом к столу, подождал, пока гостья усядется, и пристроился напротив, лицом к распахнутой двустворчатой двери. – Выспалась?

-- Не спала.

-- А что так? Я почему-то думал, что после больницы человека тянет поспать. Врачи утверждают, что крепкий сон – залог полного выздоровления. Немного шампанского?

-- Лучше сок.

-- Конечно, милая, как скажешь. Какой?

-- Апельсиновый, если можно.

Он подал знак принести сок, за спиной тут же послышались шаги. «Да, командовать Олег Антонович умеет, -- убедилась Тоня. – Не успеешь чего-нибудь пожелать, как тут же мчатся исполнять». Однако вместо сока ей кто-то сзади ладонями осторожно прикрыл глаза.

-- Что за шутки?

-- Не сердись, Антонина Романовна, лучше отгадай: кто? -- с улыбкой в голосе предложил хозяин.

Прикосновение чужих рук было нежным, запах кожи – приятным.

-- Лера?

-- Нет.

И тут ее осенило! Но догадка казалась такой нереальной, что произнести имя она никак не решалась.

-- Ну же, Тонечка, смелее, -- подбадривал Боровик.

-- Илья, -- выдохнула она и прижала сыновьи ладони к губам.

-- Привет, мама! Как же здорово, что меня отпустили! – перед ней, расплываясь в улыбке от уха до уха, стоял сын. Поверить в это было почти невозможно.

-- Я же говорил: будет сюрприз, -- развеселился Олег Антонович. – Быстро за стол, сейчас пировать будем!

--  Господи, сынок, ты давно приехал? А как узнал, где я? У вас же занятия, почему тебя отпустили? – сыпала вопросами счастливая мать. – На чем ты сюда добирался, на такси? Я ничего не понимаю.

-- Пожалуйста, ваш сок, -- Светлана поставила перед ней стакан  с желтоватой, чуть пенистой жидкостью.

-- Спасибо.

-- Врач сказал, немного шампанского можно, -- улыбнулся Олег Антонович.

-- Боюсь, немногим не обойдусь, -- протянула гостья фужер.

Давно Тоня не ощущала себя такой счастливой. На душе было радостно, спокойно, тепло: будто она, потерянная, где-то долго бродила впотьмах, а потом вернулась к себе. Разговаривали больше гости, хозяин поддакивал, изредка вставлял короткие фразы и слушал. Такого умения слушать Антонина еще не встречала ни у кого. Она узнала, что Илью отпустили на три дня: с командованием договаривался Боровик. Он же организовал поездку и встречу в Москве.

-- Олег Антонович, я счастлива, что попала под вашу машину, -- призналась Тоня. – Иначе мы бы с вами не встретились никогда.

-- Встретились.

-- Что я могу для вас сделать?

-- Отправиться спать. Ты же не хочешь, чтобы я испытывал комплекс вины, если завтра тебе станет хуже?

-- Я прекрасно себя чувствую и…

-- Спокойной ночи, -- не дал высказаться хозяин. – Тебя проводить?

-- Не надо, я дорогу запомнила, -- вздохнула гостья. – Спокойной ночи. Сынок, ты идешь?

-- Мы еще немного пошепчемся, -- опередил ответ Боровик, -- не возражаешь?

-- Не завидую тому, кто вам возразит, -- улыбнулась она.

День начался со сборов. Антонина твердо решила посмотреть, что творится в ее квартире и,