Фернандо Магеллан. Том 2 - Игорь Валерьевич Ноздрин

после выхода из пролива мы беспрерывно двигались в западном направлении, то объехали весь мир, но не открыли бы ничего, кроме мыса Дев. Он уверен, что земля имеет форму шара и на пятьдесят втором градусе южной широты пуста.

– Ты записал это в дневник?

– Конечно. А ты сомневаешься?

– Не знаю… Как можно утверждать то, чего никто не видел?

– Ого! Раньше ты все принимал на веру.

– Вера сильна знанием,  – убежденно произнес францисканец.

– Так говорят наши вольнодумцы,  – осторожно заметил Пигафетта.  – Как соединить знания и веру? У Моралеса – научный опыт, у тебя – Библия.

– Я не буду есть крысу,  – вспомнил Антоний.

– Чудак!  – засмеялся итальянец.  – Я не заставляю тебя. Мне тяжело видеть, как ты слабеешь.

– Бог даст – дотяну до островов.

– Я поменяю крысу на порцию сухарей,  – решил Пигафетта.  – Не откажешься от них?

– Спасибо, Антонио,  – растроганно поблагодарил священник.  – Я не забуду о том.

– Я легко переношу голод,  – обрадовался Пигафетта.

Глава XXI

Поиски пропавших мятежников

В начале декабря «Сан-Антонио» с пушечной пальбой вернулся в Сан-Хулиан. Офицеры в парадной форме выстроились на баке, ожидая увидеть на островке радостных пленников Патагонии. Капелланы с хоругвями ждали наготове, створки алтаря блистали позолотой. По сему «святому» случаю привели в порядок корабль. Палубы вычистили от скверны, надраили золою пушки, приодели моряков. На флагштоках взвились разноцветные флаги, выше всех гордо реял испанский стяг. Корабль Карла V приветствовал верховного контролера, племянника советника императора, кардинала Фонсеки, а вместе с ним в лице Санчеса де ла Рейны – поруганную Церковь, на которую дьявольски замахнулся ненавистный Магеллан.

Под гром салюта упали на палубу паруса, груды холста заполнили тесные проходы. Каравелла по инерции заскользила к форту-блокгаузу где несколько месяцев назад оставили в одиночестве несчастных дворян. Но никто не выходил навстречу, не вился дымок над трубою. Не было и плотика, сколоченного для переправки на берег. Дико, голо, заброшенно вокруг.

Корабль привычно бросил якоря в сотне метров от кузницы, снарядил лодку. По юту в волнении расхаживал Херонимо Герра, старший штурман садился в шлюпку.

– Все по местам! Весла в уключины!  – скомандовал Эстебан, стараясь сохранить веселость.  – И-и – раз! И-и – два!  – воскликнул громким голосом.

Лодка понеслась к островку, как сотни раз ходила полгода назад. Вдали у реки желтели кладбищенские кресты, у холмов торчали колья эшафота, на развалинах судоверфи сидели белые чайки. Знакомая унылая картина навевала грусть. Казалось, если оглянуться назад, то увидишь за кормой на рейде пять неразлучных каравелл. Однако «Сант-Яго» погиб, а три других, быть может, сгинули в лабиринте последнего залива. Теплый северный ветер рябил поверхность гавани, сдувал в море пряные запахи травы и цветов. К легкой грусти примешивалось ощущение вины и предательства. Они вернулись, сбежали, бросили друзей, нарушили клятву верности адмиралу, хотят оправдаться перед чиновниками Касса де ла Контрасьон.

– И-и – раз! И – два!  – считал штурман, вглядываясь в потемневшие бревна блокгауза.

– Что там?  – налегая на весла, нетерпеливо спрашивали моряки.

– Уплыли на охоту,  – скрывал тревогу Эстебан.  – Мы ведь не предупредили их о приходе.

– Не ждут,  – согласились матросы.

– Живы ли?  – усомнился кто-то.

– Великаны сюда не сунутся, они не умеют плавать,  – успокоил товарищ.

– Откуда ты знаешь?

– У дикарей нет лодок.

– Могли подкараулить на берегу,  – не унимался моряк.

– Ха-ха! Патагонцы разбегутся от аркебузы на сотню миль.

– Представляете, приплываем, а они занимаются любовью с великаншами?  – хитро предположил третий.

– Нет,  – всерьез воспринял шутку матрос – Де ла Рейна печется о душе. Он больной, немощный…

– Чего болтаешь?  – штурман прикрикнул на шутника.  – Плетки захотел?

– Ему баба нужна,  – засмеялись в ответ.  – Завидует доминиканцу.

Шлюпка уткнулась в берег. Моряки прыгнули в воду вытянули ее на песок. Гомес вылез через нос, не замочив ноги. Он оправил одежду, широким шагом направился к срубу. Команда поспешила за ним.

Ровный не затоптанный песок лежал перед порогом, дверь приоткрыта, внутри темно. Эстебан распахнул дверь и в нерешительности застыл в проеме, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. С крыши вспорхнула стайка воробьев, дверца застонала на петлях. В нос ударил запах тухлой рыбы и плесени. Через дыры в потолке виднелось небо. Штурман вошел в блокгауз и увидел изгаженные птицами беспорядочно разбросанные вещи, погрызенные мышами гниющие продукты, нетронутый бочонок с порохом. Стальной самострел с разорванной тетивой валялся на постели. Старое одеяло упало на грязный пол – видать, жильцы не подметали его. Узкие окна затянуты от холода тряпками, кое-где разорванными ветром. На столе у стены личные вещи Картахены: серебряная посуда, ножницы, разбитое зеркало, гребень. Все свалено в кучу рядом с костями и объедками. На стене – не успевшее посереть распятие, грубо вырезанное корабельным плотником. На желтоватом теле Христа обрывки паутины, слезами струится красноватая смола. Под крестом раздавленный огарок свечи, сухие листья. На голове Спасителя завядший венок.

– Господи, помилуй!  – перекрестился матрос на распятие.  – На них напали индейцы?

– Не похоже,  – усомнился другой.

– Великаны разграбили бы вещи,  – поддержал третий.

– Передрались между собой?  – предположил первый.

– Вряд ли… Стол, скамейки стоят на местах. Ничего не сломано, не опрокинуто.

– Смотрите, сундуки!  – позвал любитель женщин.

Под грудой туземных шкур, принесенных в качестве трофеев из похода Карвальо, скрывались дубовые резные лари с вензелями первого капитана «Сан-Антонио». В них лежали одежда, старые сапоги, ножи, свинцовые пули для мушкетов, пыжи, фарфоровые баночки с мазями и лекарствами, рыцарский роман в кожаном переплете с металлическими бляшками, коричневый череп.

– Зачем он ему?  – испугался матрос, открывший сундук.

– Для черной магии,  – подсказал сосед.

– Он колдун!  – решил третий.

– Здесь нечисто,  – первый захлопнул крышку – Пойдемте отсюда!

– С нами Крестная Сила!  – призвал второй, пятясь к двери.  – Наверное, Картахена вылетел сквозь дыру,  – матрос поднял голову к потолку.

На веревке висели пыльные пучки трав, заготовленные в лечебных целях. Они покачивались на сквозняке, источали горьковатый аромат.

– Развесил тут всякую гадость!  – недовольно проворчал матрос – И потолок закоптил! Жег адское пламя!

– Здесь была кузня,  – напомнил Гомес,  – сажа падала с балок.

– Раньше было меньше,  – не сдавался матрос.

– Колдун не повесил бы распятие!  – возразили за спиной.

– Убрал бы подальше,  – поддержали товарищи.

– Чуете, серой воняет?  – настаивал матрос.

– Немного…  – согласился приятель.

– Пошли отсюда, ребята!  – позвал старый моряк и, не